Гэвин Лайл - Сценарий схватки

На следующее утро появились электрики. Они были либо хорошими электриками, либо хорошими актерами; в любом случае, они понимали в том, что делали, куда больше меня. Потому я только показал им, где следовало бы установить кнопки для сброса бомб – в нескольких пустых гнездах на приборной доске – и предоставил заниматься своим делом.

Прибыл также и художник-постановщик, без своего пиджака из крокодиловой кожи, но с парой художников-декораторов с тем, чтобы навести "митчеллу" красоту, необходимую для съемки. Это заключалось в том, что они обрызгали его из пульверизаторов серебристой краской, приделали пару метел в носу и в хвостовой части, долженствующих означать пулеметы, а на боках и крыльях нарисовали эмблемы военно-воздушных сил несуществующей Амазонии. Здесь я попытался немного помочь им, указывая, что все комбинации рисунков и цветов, которые они придумывали, уже были использованы в одной из реальных латиноамериканских стран.

Наконец художник-постановщик сказал, что они используют комбинацию малайских и конголезских символов – совершенно прелестную желтую звезду на восхитительном квадрате ультрамаринового цвета (ему следовало бы точно таким образом разукрасить свою ванную комнату, как только он вернется домой). Но когда я высказал все это, он заметил: не буду ли я столь любезен убраться прочь?

Поэтому я поинтересовался прогнозом погоды – там сообщалось о ветре, дующем с максимальной скоростью в 15 узлов с направления в 70 градусов, и о каком-то немного подозрительном круговом вихре к северу от Барбадоса, а потом отправился в таверну "Золотая голова", расположенную неподалеку.

В это время в маленьком баре было тихо и почти пусто. Единственный посетитель сидел у бара спиною ко мне.

Я подошел и заказал бутылку "Ред Страйп". Посетитель спокойно спросил:

– Не позволите ли мне угостить вас?

Крупное загорелое лицо, подстриженные седеющие волосы, костюм цвета кофе с молоком. Мне понадобилось некоторое время, чтобы сообразить кто это, настолько неуместно он здесь выглядел.

Потом я вспомнил.

– Агент Эллис? Не кажется ли вам, что вы находитесь на территории ЦРУ?

Он добродушно улыбнулся.

– Я в отпуске. Но, видите ли, ФБР в свое время несло определенную ответственность за этот район. Карибский бассейн, Южная Америка. Контрразведывательная работа во время войны. До того, как придумали ЦРУ.

Это снова был дружеский разговор в стиле ФБР.

Появилось мое пиво и я сказал:

– Надеюсь, вы не захотите испортить свой отпуск работой.

– Не беспокойтесь. – Он выпил. – Я услышал, что могу найти вас здесь. И вспомнил, что кое-что вам обещал.

Он сунул руку в боковой карман и вытащил небольшой латунный прямоугольник. На нем аккуратными буквами было выгравировано: "Это опозорит меня по всему Карибскому морю". Я вспомнил, что именно эту фразу он сказал в баре отеля "Шератон" в Сан-Хуане.

Я усмехнулся, повертел табличку в руках. В каждом углу было просверлено по небольшому отверстию, что позволяло легко прикрепить ее на приборной доске. И она была сделана значительно тщательнее, чем любая из надписей, которую мне когда-либо приходилось видеть раньше на приборных щитках любого самолета. Это была профессиональная работа и она стоила ему немалых денег.

– Какого черты вы это сделали? – спросил я.

Он посмотрел в свой стакан и, нахмурившись, задумчиво сказал.

– Вы же квалифицированный боевой пилот, Карр. Вы неплохо проявили себя в Корее и, мне хотелось бы думать, что это было важно для вас. Но ваш талант не слишком хорошо оплачивается. Ну, мы научились этому от вас – так что может быть мы вам кое-что должны. – Кивком головы он показал на пластинку. – Ну, хотя бы вот это.

– Конечно, вы не правы, – мягко возразил я. – Хороший боевой летчик никогда не работает ни на кого, кроме самого себя.

– Может быть. Тем не менее вы сделали хорошую работу. И я думаю, что эта штука может немного скомпенсировать это. Конечно, если уже не слишком поздно.

Я удивленно посмотрел на него, подняв брови.

– Что вы хотите сказать?

– Я слышал, что пару недель назад вы потеряли на Либре свой самолет.

– Да, это так.

– И теперь у вас старый бомбардировщик.

– Он принадлежит Уолту Уитмору.

– Но вы летаете на нем.

Я кивнул. Но если новости о "митчелле" распространились так быстро и так широко, то наверное мне следовало выложить карты на стол. По крайней мере, следовало сделать вид. Я спросил:

– Итак, вы думаете, что Уитмор намерен впутаться в политические дела в республике?

Он отхлебнул пива, нахмурился и отхлебнул еще раз.

– Нет, – наконец произнес он. – Это как раз то, чего я не могу себе представить. В его досье ничто не свидетельствует о том, что он может повести себя таким альтруистическим образом. Черт возьми, ничто не указывает в его досье на то, что он даже знает такие длинные слова. И я не могу себе представить, какая же другая причина может заставить его впутаться в это дело. Но...

– У вас есть досье на Уитмора?

– Конечно. У нас есть досье на всех людей с такими большими деньгами – если мы знаем, как они их получили. Существуют две причины для преступления: это когда один хочет получить миллион, а другой уже имеет его.

– Я бы согласился и на меньшую сумму.

– И, быть может, на возвращение вашего самолета? Вам не приходилось иметь дел с Хименесом, верно?

– Мне никогда не приходилось сталкиваться с Хименесом.

– Вы знали его сына.

– Я не знал, что знаком с его сыном – по крайней мере до тех пор, пока его не застрелили. Но в республике люди, кажется, очень его любили.

Эллис задумчиво посмотрел на меня.

– А теперь вот еще какая странная вещь. Дело в том, что политические убийства обычно совершают любители. Для того, чтобы сделать из человека жертву. Вы знаете, на прошлой неделе люди в Санто Бартоломео писали на стенах "Диего"? Что касается меня, то я не думаю, что он этого заслуживал, по крайней мере, из того, что я слышал.

Я просто пожал плечами.

Он продолжал, не обращая на меня внимания.

– Особенно диктаторы не любят убийства. Во всяком случае, со времен Трухильо. Понимаете, они борются за идею. – Он встал со своего стула. – Пожалуй, я продолжу свой отпуск.

Маленькая латунная табличка осталась лежать на стойке. Я передвинул ее к нему.

– Вы кое-что забыли.

Он глянул вниз и вздохнул.

– Я так и думал, что может быть уже поздно.

– Нет... просто у меня уже есть сувенир. – И я бросил на стойку бара пару игральных костей. – Это от генерала Боско. Я готов поиграть с вами на следующее пиво – если не возражаете.

Возле моего плеча внезапно материализовался бармен.