Александр Омильянович - В Беловежской пуще

— Прошу передать майору Завелли о моем расположении к нему, — обратился к Штангеру Нотцен. — Ответ на его письмо, присланное с вами, он получит. Сообщите ему также, что я вышлю хороших специалистов для реализации его намерений. Секретариат выдаст вам расписку в получении пакета, а дежурный проводит вас на выход.

Штангер отдал честь, четко сделал поворот кругом и вышел из кабинета шефа «Асте I».

Штангер шел по пустым, погруженным во тьму лабиринтам улиц и взглядом искал телефонную будку. Наконец с трудом удалось отыскать ее. Он набрал нужный номер. Тишина, трубку никто не снял. Набрал номер еще раз. Выждал несколько секунд и позвонил снова. И вот на лице его промелькнула улыбка.

— Добрый вечер, Халька! Докладываю о своем прибытии... Да, это я, звоню из Кенигсберга. Нахожусь недалеко от главного вокзала. Хорошо, выхожу и жду.

Взволнованный и счастливый, Штангер направился к вокзалу. Едва он успел прийти туда, как из темноты показался маленький «опель», из которого выскочила Хелен.

— Анджей, это ты? Неужели правда, что это ты? — обрадовано воскликнула она.

— Да, это я, я! Счастье мое! — добавил он, понизив голос.

Они прильнули друг к другу в коротком поцелуе, сели в машину и помчались по пустынным улицам столицы Восточной Пруссии.

— Все сделал?

— Почти.

— На воскресенье останешься? — допытывалась Хелен.

— Вероятно, нет, — грустно ответил он.

— Очень жаль. Это нужно для дела. Теперь слушай внимательно. Едем ко мне на квартиру...

— Удобно ли? — спросил он, хотя собирался сказать совсем другое.

— Глупости! Слушай, что я скажу. Значит, едем ко мне... Черт бы их побрал! Смотри, снова патруль.

Перед ними замигал красный свет фонарика. Хелен затормозила, завизжали тормоза, и они остановились возле тротуара. Полицейские сначала осветили фонариками все внутри «опеля», а затем проверили документы. Особенно тщательно они проверяли разрешение Хелен на вождение машины в ночное время. Минуту спустя их отпустили, и Хелен возобновила прерванный разговор:

— Твое пребывание у меня ни у кого не вызовет подозрений. Разве у меня не могут бывать друзья? Помни только одно: ни слова о наших делах!

— Подслушивают? — спросил Штангер.

— У меня нет оснований утверждать, что это так, но в нашем положении необходимо учитывать и эту возможность. Они подслушивают каждого, даже своих высокопоставленных сановников. Это их метод. Мы будем пить вино, болтать вздор, восхвалять тысячелетний рейх. О наших делах поговорим завтра в автомашине, на прогулке.

— Скажи хотя бы вкратце, в чем дело. Я сгораю от любопытства.

— Скажу, скажу. — И она наклонилась к нему...

«Опель» мчался по бульвару, тянувшемуся вдоль реки Преголи. На противоположной набережной утопали в зелени садов виллы.

— Район элиты, — объяснила Хелен. — Из окон моей квартиры удобно наблюдать за движением судов в порту. Увидишь...

Она свернула на аллейку, обсаженную деревьями, и остановила машину перед чугунными воротами.

— Открой ворота и гараж, а я загоню машину, — сказала Хелен Штангеру.

Минуту спустя они поднимались на второй этаж великолепной виллы.

— Ты здесь живешь одна? — прошептал он.

— Нет. Нижний этаж занимает старая супружеская пара, они пенсионеры, эвакуированные из Гамбурга после его бомбардировки. Я отдала им часть своей жилплощади, чтобы не подселили кого-нибудь другого.

Штангер с интересом разглядывал комфортабельно обставленную квартиру Хелен. Он был счастлив и в то же время несколько смущен.

— Я займусь ужином, а ты пойди в ту комнату, закрой дверь, раздвинь шторы и из окна полюбуйся Преголей. Наверняка увидишь что-нибудь интересное... — прошептала она ему в самое ухо, хотя радио было включено на полную громкость.

Штангер понимающе кивнул, вошел в указанную комнату и, когда его глаза привыкли к темноте, прижался к оконному стеклу. Он стоял так довольно долго, однако на реке не было ничего, заслуживающего внимания. Наконец появилось большегрузное транспортное судно, выкрашенное в защитный цвет. Мигая сигнальными огнями, оно двигалось в сторону моря. Потом проплыли два корабля сопровождения, а за ними показался длинный веретенообразный силуэт подводной лодки. Все проходившие корабли направлялись к военной базе Пиллау. Штангер еще долго стоял у окна. Глядя на сверкавшие при луне волны Преголи, он подумал, что Хелен в своем распоряжении имеет хороший наблюдательный пункт. Он зашторил окно и возвратился в гостиную.

— Видел что-нибудь? — спросила его Хелен. Он кивнул.

— Садись. — Она взяла его за руку. — Приглашаю тебя на скромный ужин в моем... извини, в нашем доме... — и указала на накрытый стол.

Штангер не нашелся, что ответить. Он обнял ее, привлек к себе, стал целовать ее губы, глаза, волосы... Потом они ужинали и разговаривали о разных пустяках, касающихся последних событий в Кенигсберге и Беловеже.

Свет в квартире Хелен погас поздно ночью.

Было воскресенье. День выдался солнечный и безветренный. Они выехали из Кенигсберга до обеда и помчались по шоссе к морю. Хелен взглянула в зеркало, чтобы убедиться, не увязался ли за ними какой-нибудь автомобиль, но ничего подозрительного не заметила. Сбавив скорость, она сказала Штангеру:

— Подвинься ко мне и слушай.

— Я весь внимание, — ответил он.

— Тебе не приходилось слышать в Беловеже об «Эйхе-ФА»?

— Нет, при мне ни о чем похожем никто не говорил. Эйхе — это дуб, а ФА?

— Функ-Абвер, — пояснила Хелен. — Ты знаешь, что одна из секций абвера занимается выявлением радиостанций, таких, как твоя или моя. Так вот именно эта секция и называется сокращенно — ФА.

Штангер кивнул, Хелен продолжала:

— Недалеко отсюда, в курортной местности Кранц, располагается одна из мощнейших радиостанций абвера, занимающихся радиоперехватом и пеленгом. Радиус ее действия очень большой. Кроме того, она имеет вспомогательные, более мелкие станции, автомашины и самолеты типа «физилер-шторх» с пеленгационным оборудованием. Обслуживают их специалисты высокого класса, и не одна рация разведчиков стала их жертвой. Кстати, я знаю нескольких офицеров из ФА. И вот с некоторого времени радиостанция в Кранце начала усиленно интересоваться Беловежской пущей и районами, к ней прилегающими. Установлено, что там «активничают», как они говорят, бандитские и шпионские рации, а значит, в том числе и твоя.

— Не может быть!

— Будь уверен. Им уже известен позывной твоей рации. В Кранце уже знают, что это разведывательная радиостанция большой дальности действия. Лучшие специалисты ломают голову над твоим шифром. Пока безуспешно. О результатах перехвата радиостанция в Кранце сообщала в Беловеж. Дело в том, что оттуда нельзя точно осуществить пеленг ни твоей рации, ни других, работающих там. Поэтому принято решение в районе Беловежской пущи расположить секретный объект под условным названием «Эйхе-ФА». Он займется обнаружением и перехватом передач, а также ликвидацией радиостанций. Кроме того, там разместится контрольный пункт, который будет служить радиомаяком для самолетов, направляемых на Восточный фронт, и ретранслятором связи...