Пропавшие. В погоне за тенью - Сергей Александрович Милушкин

«Волгу» с шашечками. Какой-то грузный мужичок с цветами пытался вылезти из такси — я подбежал, поддержал его за локоть.

— Спасибо, спасибо, друг, — сказал он мне, и я учуял запах хорошего коньяка. Рановато он начал, подумал я. Впрочем, кто бы говорил.

Не мешкая, я нырнул на его место. Таксист посмотрел на меня круглыми глазами.

— Два счетчика, — заявил я без обиняков.

Мужик в кожанке кивнул.

— Тогда другое дело. Куда ехать-то?

— На завод. ОКБ «Звезда».

Таксист хмыкнул.

— Наши люди на завод на такси не ездят. Командировочный что ли?

Я оглянулся на арку. Там показалась хромающая фигура женщины, которая озиралась по сторонам. Вид у нее был не ахти.

Я слегка спустился на сидении. Вряд ли бы она меня заметила, но осторожность в данном случае была не лишней.

— Ага, — кивнул я. — Приехал опытом делиться.

— Издалека, значит… опыт — это хорошо, — он включил первую передачу и газанул.

— Издалека, — подтвердил я, опустил руку в карман и нащупал детали часового механизма.

Мы ушли на круг, а когда машина развернулась и помчалась в обратном направлении, я увидел, как из арки вышел мужчина и подошел к женщине. Они стояли друг рядом с другом и смотрели прямо на удаляющийся автомобиль. Вряд ли они меня видели — яркое утреннее солнце светило прямо им в глаза, но я чувствовал, что они догадываются, кто едет в этом такси.

Зато я теперь видел их очень хорошо — как на ладони.

И чувствовал, как по спине ползут мурашки, а сердце будто бы застыло. Рядом с Антоном стояла красивая женщина, теперь уже без шляпы — она сняла ее и держала в руках. Этой женщиной была Света.

Глава 16

«Волга», урча мотором, катилась по широкой и пустынной улице, залитой солнечным светом, радио пиликало какую-то песню Валерия Леонтьева.

«Так каждый раз спешу сюда, словно меня здесь ждут…» — я разобрал строки, которые слышал впервые и мне вдруг стало по-настоящему дурно.

Я уже совсем не понимал, кто есть кто, кто прав, кто виноват, почему все так произошло и за каким чертом я должен все изменить. Пусть все эти люди сами отправляются в свое прошлое и меняют его сколько душе угодно. Почему я должен за всех расхлебывать эту кашу?!

— Что вы сказали? — таксист в кожанке повернул голову в мою сторону. Его лицо с широкими густыми бровями как у Брежнева было дружелюбно и говорил он на чистом русском языке. Некоторое время я смотрел на него, не понимая, где оказался, куда еду и почему на обочинах дороги нет билбордов с рекламой очередного жилого комплекса.

— А…

— Вы сказали, что пропади оно все пропадом… — улыбнулся он. — Извините, если лезу не в свое дело, но… как я вас понимаю!

— Неужели?! — вырвалось у меня.

— Ага, — таксист даже ухом не повел на мой выпад. — Полгода хочу купить телевизор, а нету. Встал в очередь в профкоме на мебельную стенку из Югославии, но передо мной вдруг оказался секретарь парткома и сроки сдвинулись еще на полгода. Про личный автомобиль вообще молчу. Ну не брать же «Москвич» после этой «Волжанки»… — он сокрушенно махнул рукой и вцепился обеими руками в руль автомобиля,

И я вдруг рассмеялся. Не смог удержаться и затрясся всем телом в неистовом приступе безудержного смеха. Я смеялся так громко и искренне, словно прорвало какую-то плотину, и я все никак не мог остановиться, слезы текли из глаз, я хватался за ручку двери, отпускал ее, сгибался и вновь, а водила со смесью страха и удивления опасливо поглядывал на странного пассажира.

Я даже подумал, что он сейчас свернет к психбольнице и даже в глубине души, наверное, был бы рад, если бы он так и сделал — я бы честно рассказал обалдевшему главврачу о своих приключениях и получил бы отдельную палату, трехразовое питание и, главное, — полное спокойствие на ближайшие несколько лет, а, возможно, и до конца жизни. Сколько таких путешественников во времени застряли там навсегда и стали бы моими соседями?

Я поднял лицо, мокрое от слез, вытер глаза — тело подрагивало, но я все же смог взять себя в руки и успокоиться. С трудом, но смог.

— Стенку из Югослав… — я не договорил и очередной приступ смеха накрыл меня с головой. — П…п…полгода… телевизззз… — я трясся всем телом и теперь опасность быть отвезенным в мягкую палату возросла многократно.

— А… чего здесь смешного? — наконец нашелся таксист. — У… у вас что… по-другому как-то?

Я выпрямился на жестком сидении.

— По-другому, — ответил я. — У нас теперь все совсем по-другому.

— Это где это такое?!

— Не спеши, друг. Скоро такое будет везде. Оглянуться не успеешь.

Таксист покачал головой.

— Чудной вы какой-то. Наверное, какой-то закрытый городок. Так поди попади туда.

— Еще какой закрытый, — подтвердил я.

— Ну вот! — даже обрадовался таксист. — Видишь… у вас там все есть. А нам… объедки… — он быстро посмотрел на меня. — Только ты не бери на свой счет… я это… так…

— Все нормально. Говорю же, не спеши, скоро будет у тебя и машина и стенка… денег только не будет на все это.

Вдали я заметил огромный серый корпус ОКБ «Звезда». Издали он был похож на саркофаг и даже один взгляд на него вызывал тревогу.

— Ну… деньги мы заработаем, это мы умеем. Тебе как, на остановке или подъехать к проходной?

— Пойдет на остановке.

Через пару минут такси притормозило на троллейбусной остановке. Я залез в карман и вынул пятидесятирублевую купюру. Других у меня не было, а разменять не успел.

— О, черт… — вытаращил глаза мужик. — Я только на смену заступил… это сорок пять сдачи… — он похлопал себя по карманам. — Нет… не наберу. И наших никого в этой заднице, чтобы разменять. Может, в магазин заедем? Хотя какой тут магазин… — огорченно ответил он сам себе.

— Слушай, давай ты меня через полтора часа здесь подберешь.