Picaro - Шанхайский регтайм

Стараясь не упустить удобной возможности отстоять свои интересы во время смуты, восстали несколько пуштунских племен. Аманулла оказался меж двух огней. Поставки оружия и боеприпасов, закупленных королем при визите в Англию, умышленно срывались британскими властями. Министерство иностранных дел Великобритании активно обсуждало со своим посольством эвакуацию британских граждан из Кабула. В афганском кризисе правительство премьер-министра Стэнли Болдуина решило занять выжидательную позицию.

Опасаясь потерять влияния в Афганистане, большевики, напротив, продолжали давать королю деньги и оружие, поддерживая жизнь в стремительно теряющем власть режиме. Советские летчики вылетали на своих аэропланах бомбить восставших, но переломить ситуацию уже не могли. Из Европы и Турции в Афганистан приехали несколько сотен эмигрантов, придерживавшихся панисламистских взглядов. Сидя за границей, они видели в короле афганского Ататюрка и были готовы поддержать его не только словом, но и делом.

Наиболее известные из них целыми днями околачивались в приемных министров, разглагольствуя о политической ситуации. Требовали, чтобы приказом короля срочно создавались добровольческие отряды из эмигрантов, раздачи оружия и обещали в два счета победить мятежников. Остальные просиживали в дуканах с утра до вечера, споря до хрипоты о политике и вере с местными. Почти всегда беседы быстро перерастали в потасовку: обе стороны с легкостью переходили от словесных оскорблений к физическим. Получив предписание не задерживать чужаков, полицейские старались не вмешиваться в такие конфликты.

"Дядя" Юсуфа пытался уследить за ситуацией, везде поспеть, но "сын покойной сестры" видел, что Абдалла не справляется ни с потоком поступающей информации, ни с текущими делами. Организация аэродрома заглохла из-за гибели аэроплана и беспорядков, охвативших провинцию. Никто не хотел иметь дела с кафирами и королевскими чиновниками, которых просто убивали. Пуштунские племена на границе с Британской Индией, находившиеся в состоянии постоянного брожения, собирались восстать. Но их вожди одинаково легко могли выступить, как против британцев, так и поддержать афганских собратьев, сражавшихся с поправшим заветы пророка падишахом. Абдалла и другие советские агенты прикладывали огромные усилия, тратили массу денег, чтобы направить гнев патанов против британских колонизаторов. Но политические весы все время колебались и к тому же британцы не отставая от большевиков бросали оружие и золото на свою чашу…

Спрятав дневник поручика, "бухарец" тщательно побрился и оделся: на двенадцать часов он должен подъехать в наемном "фаэтоне" к дому Пурятинского. Во время последнего визита к Марине он договорился с ее отцом, что тот отпустит девушку на загородную прогулку. Идею выезда на "пленэр" с целью что-нибудь нарисовать с натуры, какой-нибудь пейзажик подсказал Абдалла. Мысль о поездке пришлась юной художнице по душе и она приложила немало усилий, чтобы Владислав Игоревич разрешил ей прокатиться за город.

К несчастью девушка не знала о беседе "дяди" с "племянником", состоявшейся за день до того, как Юсуф подал идею покататься. На ней мрачный и злой Абдалла заслушал краткий отчет молодого человека о работе в доме Пурятинского. Юсуф усердно учился рисовать под руководством пухленькой Марины, но ни на шаг не приблизился к самому дипломату. Владислав Игоревич попросту не замечал вежливого "бухарца": последние дни он часто отлучался из дому и у него бывали гости. Несколько раз заходил Арман Абдмохаммед.

Когда "племянник" закончил, Саидов прояснил ситуацию, рассказав, что пока Юсуф учился рисовать углем гипсовую пирамидку, он попытался подставить дипломату в качестве покупателя архива своего человека. Приезжий — немец, явился к Пурятинскому с рекомендательным письмом от знакомого турецкого дипломата в отставке. Агент высказал пожелание приобрести у бывшего полпреда имеющиеся документы. Намекнул на то, что денег, которые уполномочен заплатить, хватит Владиславу Игоревичу до конца жизни.

Но Пурятинский уже месяц торговавшийся с британцами, заподозрил неладное. С помощью чиновника министерства внутренних дел Абдмохаммеда он натравил на "немца", якобы бывшего офицера генштаба афганских сыщиков. Те, не мудрствуя лукаво, провели обыск в номере иностранца. Нашли деньги, ампулы с ядом, оружие и несколько паспортов. Среди них и советский документ. В общем, затея Абдаллы провалилась, и ему пришлось приложить немало усилий, чтобы через подставных лиц выкупить "немца" из тюрьмы и переправить обратно в Туркестан.

Проблема с архивом осталась нерешенной. А после неудачи "немца" обеспокоенный Пурятинский выпросил у господина Абдмохаммеда полицейского в штатском. Теперь у ворот дома днем и ночью болтался страж порядка. И сопровождал Владислава Игоревича, когда старик выезжал в город. Абдалла опасался, что напуганный начавшейся возней вокруг его скромной персоны, дипломат в ближайшее время согласится на британские предложения. Тогда бумаги уйдут в чужие руки, и ситуация станет необратимой. Назревал цейтнот, и Мирзоев решил наконец-то использовать Юсуфа для чего и придумал поездку "племянника" с дочерью Пурятинского за город.

Молодому человеку идея похитить приемную дочь дипломата пришлась не по душе. Он успел привязаться к восторженной, увлекающейся и по своему привлекательной девушке. К тому же отведенная ему в плане похищения роль выглядела совсем несимпатично. Абдалла решил, что после того, как "фаэтон" с парочкой выедет за город, "племянник" отвезет Марину в условленное место. Под предлогом сделать фотографические снимки для будущих набросков к пейзажам, а там их будет поджидать Мустафа со своими людьми.

Девушку заберут и увезут в неизвестном направлении, а Юсуф для пущей убедительности получит пару ударов по физиономии. Избитый бандитами он вернется в дом Пурятинского и разыграет перед дипломатом спектакль. Расскажет, как все произошло, и передаст записку, которую ему вручит Мустафа. В письме будет указано место и время встречи, куда должен придти Пурятинский, если хочет увидеть дочь живой и невредимой. Когда он придет, то в обмен на девушку от него потребуют архив. В случае отказа бывшего полпреда должны были взять на месте.

План показался Юсуфу далеко не идеальным и он поспешил высказать сомнения по поводу очевидных недостатков. Что, если Владислав Игоревич обратится в полицию? Или поедет, но не один, а с полицейскими?

— В наших делах гарантий не бывает, — ответил Абдалла. — Зачастую логику действий диктует текущая ситуация. Не пойдет старик на встречу… Ну что же… Сделаешь так, чтобы я со своими людьми мог войти к нему в дом, — он строго посмотрел на "племянника". — Не хотелось бы поднимать лишнего шума. В тамошнем районе много полицейских, но, если другого выхода не будет, то войдем. Ты не бойся, мы будем рядом. Я думаю, жизнь дочери для него дороже бумажек, и Пурятинский согласится с нашими условиями, — не очень убедительно закончил "дядя".