Томас Тимайер - Рептилия

Я наморщил лоб.

— Тогда почему же у него есть потребность убивать божественные творения?

— Это из-за другой части его воспитания. Будучи одним из семи детей в семье с деспотичным отцом, он не нашел другого выхода, кроме как развить в себе внутреннюю жесткость. С этой точки зрения он достаточно просто поляризован. Побеждает сильнейший — вот его девиз. Подчинить себе Землю — это его философия. А охота — его вторая религия. И вам лучше не стоять на его пути, если он взял жертву на прицел.

— Ну, да. Эротика убийства. Он мне уже говорил о таком. Но эта философия вам не подходит. Почему же вы тоже следуете ей?

Сикспенс пристально посмотрел на меня. Мне показалось, что он проверял, смогу ли я понять его ответ.

— Я обязан ему жизнью, — робко ответил он. — Он не раз спасал меня. И я буду на его стороне до тех пор, пока не отдам этот долг.

— А шрамы на его руках как-то с этим связаны?

Сикспенс улыбнулся:

— Дэвид, вы симпатичный человек, но иногда бываете слишком любопытны. Я однажды уже сказал вам: если Стюарт не хочет об этом говорить, то это его право. Я могу лишь сказать вам, что эти шрамы имеют отношение к душам умерших друзей. Друзей, которых он потерял в течение жизни. Думаю, такого объяснения вполне достаточно. И, если позволите дать вам дружеский совет — не спрашивайте больше об этом.

В этот момент Эгомо снова тронулся в путь. Передышка закончилась. Сбитый с толку, я встал и последовал за пигмеем сквозь густую зелень джунглей.

Спустя какое-то время я заметил, что лес начал редеть. В крыше из листьев появлялось все больше дыр, сквозь которые бил солнечный свет. Через двести метров мы достигли границы леса.

— Пришли, — пропыхтел Сикспенс. — Значит, это и есть та самая поляна. С земли она еще более выразительна, чем с воздуха. Выглядит так, словно кто-то выкорчевал внушительную часть леса.

Элиши отрицательно помотала головой:

— Нет, это природный феномен. Здесь никогда не было леса.

— Серьезно?

— Да. Две или три тысячи лет тому назад вся страна выглядела, как этот участок, — она показала рукой на поляну. — Сухой, прохладный климат стал причиной того, что повсюду стала расти густая высокая трава. Кое-где, правда, были деревья. В это время здесь жили слоны, носороги и жирафы. Но потом климат изменился, стал более влажным и теплым. Лес начал разрастаться и поглотил траву. Есть теории, согласно которым некоторые животные были окружены лесом и не смогли убежать. Им пришлось привыкать к жизни в полумраке. Таков, например, окапи.

Малони сдвинул свою шляпу на затылок.

— Я все время спрашиваю себя, что это степное животное забыло в густых джунглях. Ваша теория звучит вполне правдоподобно. Но нам сейчас есть чем заняться, помимо разговоров о климатических изменениях. Будьте так добры, спросите у Эгомо, далеко ли еще?

Ответ пигмея прозвучал очень коротко.

— Уже совсем близко, — перевела Элиши. — Он говорит, что уже пахнет…

Мы подняли свои носы, вдыхая воздух. И действительно, в воздухе что-то было.

— Горелое мясо, — сказал Малони. — Этот запах невозможно ни с чем спутать. Поторопитесь.

Глава 21

Через пятнадцать минут мы добрались до лагеря. Он выглядел совсем не так, как я его себе представлял. Я даже начал сомневаться в том, что это была хорошая идея — прийти сюда. Мне не хватает слов, чтобы рассказать, как все это выглядело. Плотно прижав носовой платок ко рту, я на негнущихся ногах прошел по разгромленному лагерю.

Мы наткнулись на несколько трупов. Это было жутко, отвратительно — искореженные туловища, вырванные внутренности и оторванные руки и ноги. Из-за этого было трудно определить количество жертв. Мне показалось, что здесь было примерно шесть человек, но, вполне возможно, их было семь или восемь. Повсюду валялась разбитая, поломанная и разорванная утварь. Там были и целые вещи, но под ними тлел слабый огонь, превращая их в ненужный хлам. Перевернутый джип «тойота-лендровер» милосердно закрывал собой эту леденящую кровь картину, которая скрывалась под ним. Разорванные палатки, основания которых торчали из земли, как пальцы убиенных, искореженные ящики с продуктами питания были небрежно разбросаны по лагерю… Столы, котелки, консервы и оружие лежали на земле, покрытые толстым слоем пепла и грязи. Но намного отвратительнее выглядели обгоревшие тела. Они уже значительно распухли и издавали сильный запах разложения. Некоторые из них были повреждены падальщиками.

На границе лагеря я нашел одно тело, в котором можно было распознать человека, лишь обладая богатой фантазией. Лицо мужчины было вырвано вместе с глазами, так, что мне ухмылялся лишь его блестящий красный череп. Это было уже чересчур. Мой желудок сжался и, едва я успел добежать до высокой травы, как меня тут же вывернуло. Я не хотел, чтобы остальные заметили мое состояние.

— Боже! — вырвалось у меня, после того, как желудок оказался полностью пуст.

Я вытер лицо. Мои ноги стали ватными.

— Бог к этому не причастен, — сказал Малони, который незаметно подошел ко мне сзади. — Его вообще, похоже, здесь не было, когда все это произошло. Да тут вообще не было никого, кто бы мог помочь этим бедным душам. Они были совсем одни… — Он сплюнул. — Как вы себя чувствуете?

Я выпрямился.

— Ничего. Если бы не этот запах…

— Вот. Возьмите это, — сказал он, сорвав какое-то колючее на вид растение. Потом он помял его в руке. — Заверните его в свой платок. Оно должно перебить запах.

И действительно, свежий запах мяты попал мне в нос и успокоил бунтующий желудок.

— Лучше?

Я кивнул.

— Хорошо. Тогда пойдемте. Может, нам удастся выяснить, что же здесь произошло.

Он достал свою цифровую камеру и начал снимать мельчайшие подробности разгрома.

Сикспенс чувствовал себя столь же плохо, как я.

— Это дело рук мокеле, — прошептал он. — Никакое другое существо не смогло бы так расчленить отряд хорошо вооруженных солдат. Ни леопард, ни бегемот, ни даже одичавшие слоны не в состоянии сотворить такое.

В этом контексте слово «расчленить» мне пришлось совсем не по вкусу, и я почувствовал, как мой желудок снова взбунтовался. Но в одном он все-таки был прав — это действительно были солдаты. Может быть, та самая группа, которую отправили по следам Эмили, и которая должна была выяснить, что же с ней произошло.

— Это конголезские правительственные войска, — сказала Элиши, после того, как осмотрела форму на одном из трупов. — Вот этот, кажется, был их начальником.

— По всей видимости, Эгомо обнаружил их сразу после несчастья, — ответил Малони. — Если верить его рассказу, то вполне возможно, что это произошло в самый разгар грозы.