Алексей Клёнов - Искатель. 2014. Выпуск №9

Туссен любит такие дни, после дождя мир становится, ярче, сочнее и запахи более насыщенные. Иногда, в отсутствие жены, Туссен выходит и гуляет один. Клотильда против подобных одиночных вылазок мужа, потому что по рассеянности он уже дважды заблудился, благо тогда ушел недалеко и она сама нашла слоняющегося по переулкам Туссена, когда он с увлечением рассматривал квартал, будто не бывал здесь ни разу. Значит, подумала Клотильда, «увидел» знакомый квартал «по-новому».

Туссен нашел выход, чтобы не заблудиться и вернуться до возвращения жены, чтобы не волновать ее; он считал шаги и старался не сворачивать с прямой дороги. Счет не мешал художнику созерцать округу.

Когда жена пришла домой, Туссен наносил завершающие мазки. Клотильда провела сегодняшний день удачно и решила не возиться на кухне, а дать себе отдых от стряпни. По дороге заехала в ресторанчик, где можно сделать заказ с собой, купила несколько готовых блюд.

Клотильда вошла в мастерскую. Полумрак рассеивал свет от фонарей, что стояли на улице почти напротив двух больших окон. Клотильда включила свет. Возле мольберта, опершись на столик с множеством тюбиков с красками, дремал Туссен.

— О, мой милый гений, опять весь день работал.

Туссен вздрогнул от голоса и прикосновения.

— Ты сегодня, дорогая, вкусно пахнешь… А я, кажется, закончил картину, назвал «Прогулка перед закатом».

Любитель реалистической живописи не нашел бы никакого сходства между названием и содержанием картины. Клотильда же понимала, что в этих пятнах, геометрических фигурах и штрихах есть определенный порядок или система, и ей они нравились. Впрочем, Клотильде нравились все картины мужа, и она в очередной раз искренне воскликнула:

— Превосходно, Туссен! Какое замечательное сочетание цветов! И впрямь осенний предзакатной вечер… Какой удачный день!.. А на столе в столовой ужин из ресторана!

Клотильда взяла мужа под руку, и они направились ужинать.

Туссен не слышал, как заснула жена, он спешил воплотить новый замысел: натюрморт «Праздничный ужин для двоих».

— Да, Николь, — ответил комиссар Вермандуа на звонок жены, — ты ложись, не жди меня. Скорее всего, вернусь поздно.

— Людовик, Мишель обещала привести завтра Даниэля, но пока точно не знает во сколько, скорее всего утром.

— Вот здорово! Она внука оставит? Хотя бы на сутки? Похоже, завтра днем мне, вряд ли удастся вырваться.

— Не знаю, Людовик. Попрошу ее. Если хочешь, позвоню сейчас.

— Не надо, Николь, не тревожь, пусть отдыхает. Ты мне оставь чего-нибудь поесть.

— Конечно, Людовик, я как раз собираюсь приготовить что-нибудь к приезду дочери.

— Николь, дорогая, провозишься до полночи, а когда приедут Мишель и Даниэль, ты будешь без сил. Закажи в ресторане и ложись спать.

— Людовик, но это же дорого.

— Брось, иногда позволить себе можем.

— Хорошо, Людовик. Мишель любит окуня, запеченного в муке с мармеладом из лайма, вот и закажу, а для Даниэля какой-нибудь десерт на молочной основе. Сама запеку печень утки, она уже разморозилась. Так что не волнуйся, это недолго. На плите оставлю для тебя печень и на столе десерт — яблоко и грейпфрут.

— Договорились, дорогая, доброй ночи.

— Доброй ночи, дорогой, и найти тебе больше улик!

— Спасибо.

Инспектор Фрежюс держит билет на метро и внимательно рассматривает.

— Ну что там, Франсуа-Пьер?

— Куплен на станции Ля Муетт, господин комиссар, за 1,33 евро.

— Карне[4]. Этот билет последний из десятки или нет? Если нет, то где остальные? У грабителя? — рассуждал Луи Вермандуа не столько с инспектором, сколько озвучивал мысли.

— Теперь мы знаем, что сюда пострадавший приехал из квартала Ля Муетт шестнадцатого округа.

— Если узнаем, зачем он приехал, возможно, это приблизит нас к тому, кто от него избавился, — предположил комиссар.

— Вот его карточка.

— Едем в комиссариат. — Луи Вермандуа и Франсуа-Пьер Фрежюс сели в «Citroen».

После того как по номеру пластиковой карточки через банк выяснили имя ее владельца и адрес, комиссар и инспектор поехали туда, откуда Жак Форси, так звали убитого, отправился в последнюю поездку по Парижу.

«Citroen» остановился у дома номер восемь в квартале Ля Муетт. Часть первого этажа этого шестиэтажного дома занимал мясной магазин. Здесь же, на втором этаже, жили его владельцы, супруги Форси. На продолжительный звонок в дверь в одном из окон второго этажа загорелся свет, его тонкая полоска едва виднелась между плотными ночными шторами. Минуты через две осветилось еще одно окно, через три от первого. И вскоре за дверью послышалось:

— И где ты шляешься?! Жди тут, волнуйся, а тебе все нипочем!

Отпертая дверь приоткрылась, сонная женщина с растрепанными волосами и в ночной рубашке грозно воскликнула:

— А вы кто такие?! И где Жак?!

Рыданиям и причитаниям, в которых сквозила жалость к себе, казалось, не будет конца. Мадам Барбара опознала в убитом своего мужа.

Не успели задать ей вопрос, что привело месье Форси в Ля Дефанс, как вскоре услышали:

— Зачем, зачем Жак ездил в Ля Дефанс? — повторяла жена покойного. — Понять не могу… Бедный мой Жак Мечтатель… Как же мне одной тянуть магазин?

«К сожалению, она не поможет прояснить…» — и тем не менее комиссар-все же спросил:

— Мадам Барбара, ваш муж часто ездил в пригороды или за пределы Большого Парижа?

— Бывало, — женщина утирала слезы, — один-два раза в неделю. Поездки были связаны с выбором мяса. С поставщиками в основном общался Жак, а я следила за порядком в магазине… Когда я могу забрать его?..

— Мы сообщим, — сказал инспектор, — возможно, вам придется ответить еще на некоторые вопросы.

— За что же его, господа? Жак и мухи не обидит…

— Выясняем, мадам Барбара, — сказал комиссар, — предварительная версия — ограбление.

— Да что же у него грабить? Приходите, посмотрите, как мы живем. Ничего особенного у нас нет, уж тем более не роскошествуем. Квартира вместе с магазином досталась Жаку от отца. Сами, видно, знаете, в округе много шикарных магазинов, да и в нашем квартале тоже немало, и нам конкурировать трудно… у Жака не было деловой хватки… Позвольте мне уйти, господа, я едва держусь на ногах.

— Конечно, мадам, — сказал комиссар.

— Франсуа-Пьер, который час?

— Четыре двадцать после полуночи, господин комиссар.

— В ближайшие часы мы ничего не выясним, надо поспать.

— И перекусить, — добавил инспектор.

— Пошли по домам. Встретимся в комиссариате в двенадцать.