Владимир Востоков - Ошибка господина Роджерса

— Да. Все ясно.

— Загадали?

— Да.

— Начнем. Это бубновый туз?

— Нет.

— Это семерка пик?

— Нет.

— Дама червей?

— Нет.

— Валет треф?

— Нет.

Короткие вопросы повторялись до тех пор, пока не кончились десять карт. Я загадал бубнового туза. Джексон и Роджерс стояли сзади меня. Я повернулся к ним. Они оба рассматривали какую-то широкую ленту, выползающую из аппарата.

— Вы загадали бубнового туза, — объявил Джексон.

На какой-то миг я даже забыл о той страшной угрозе, которая нависла надо мной, о том невероятном положении, в котором оказался. Я будто попал в компанию фокусников.

— Точ-но, — ответил я, заикаясь. Да, тут было чему удивляться.

— Теперь, надеюсь, вам понятно, что надо говорить только правду.

— Понятно… — машинально повторил я.

— Приступим к основной части нашей программы. Напоминаю, на вопросы отвечать только «да» или «нет». Итак, первый вопрос:

— Ваша фамилия Иванов?

— Да.

— Вы большевик?

— Нет.

— Вас зовут Алексей Иванович?

— Да,

— Подвергались ли когда-нибудь уголовному преследованию?

— Да.

— Это было в пятьдесят восьмом?

— Да.

— Вы работаете сантехником?

— Да.

— Внимание. Теперь вы услышите очень важный для нас вопрос. Вы знакомы с ученым Фокиным?

— Да.

— Вы женаты?

— Да.

— Фокина зовут Петром Ивановичем?

— Нет.

— Иваном Петровичем?

— Да.

— Вы умеете хранить тайну?

— Да.

— Вас кто-нибудь направлял к нам?

— Нет.

— У вас двое детей?

— Да.

— Ваш брат Зоря любит Россию?

— Да.

— Вам предлагали перейти на режимную работу?

— Да.

— Вы собирались донести в свое посольство о данном вами согласии работать на нас?

— Да.

— Вам подсказал эту мысль брат Зоря?

— Откуда вы взяли?

— Только «да» или «нет», — поправил меня Джексон. — Повторяю вопрос: «Вам подсказал эту мысль брат Зоря?»

— Нет.

— Внимание! Важный вопрос. Можете отвечать или не отвечать. Ваша дочь Марина знакома с сыном ученого Фокина?

— Да.

— Его зовут Виктор?

— Да.

— Виктор — ученый?

— Да.

— Вы получили специальное задание — уговорить вашего брата переехать в Россию?

— Нет.

— Виктор любит вашу дочь Марину?

— Да.

— Марина — комсомолка?

— Да.

— Обманули ли вы меня при ответах на какой-либо из заданных вопросов?

— Нет.

— Внимание! Решающий вопрос. По приезде в Москву вы собирались сообщить в КГБ о своем сотрудничестве о нами?

— Нет.

— Вы любите своего брата?

— Да.

— Фани вам нравится?

— Да.

— Внимание! — теперь уже подключился Роджерс. — Ученый Иван Петрович Фокин проживает в Москве?..

— Да.

— Вы часто бываете у него?

— Нет.

— Вы ездите с ним на рыбалку?

— Да.

— Вы честно будете работать с нами?

— Да.

— Вена — красивый город?

— Да.

— Внимание! Внимание! Вы приехали сюда по заданию КГБ?

— Нет,

— Ваш сосед по квартире, Елисеев, — журналист?

— Да.

— Ваша дочь Марина часто бывает в доме у Фокиных?

— Нет.

— Вы живете по адресу: Масловка, тридцать пять?

— Да.

— Внимание! Ученый Фокин работает в Москве?

— Вроде бы там…

— Только «да» или «нет». Ученый Фокин работает в Москве?

— Да.

— Может быть, вы умышленно скрыли от нас какие-либо детали, касающиеся вашей личной жизни?

— Нет.

— На этом закончим, — сказал Джексон.

С меня сняли все повязки и шнуры. Я встал и почувствовал усталость во всем теле. Слегка кружилась голова.

— Алексей Иванович, пройдите на минуту в холл и подождите меня там, — попросил Роджерс.

Я вышел из комнаты. И мне почему-то вся эта церемония с аппаратом снова показалась фокусом, детской забавой. Через несколько минут вышел улыбающийся Роджерс.

— Поздравляю. Вы прошли проверку. Значит, пройдете ее и там. А вы боялись, старина. Есть предложение встряхнуться. Едем на голубой Дунай…

— Едем, — машинально повторил я.

И вот мы снова мчимся в шикарном «бьюике». Мимо мелькают знакомые места, приводившие меня в свое время в такое умиление. Сегодня мне не хочется на все это смотреть.

Не успел я оглянуться, как показался речной вокзал. Нас поджидал, словно только что подкрашенный для этого случая, белоснежный катер. Голубой Дунай. Я всматриваюсь в его воды, отыскивая голубые краски. Обыкновенная река, как и все те, которые мне приходилось видеть. Почему вдруг голубой?

В уютном салоне был накрыт стол. Армянский коньяк и «столичная». Лимоны. Икра. Рыба.

— Русский стол?.. — предложил Роджерс.

Я кивнул:

— Да, русский.

— Надеюсь, — продолжал он, — прогулка поможет вам проветриться и успокоиться. Брату вы ничего не говорили?

— Нет. Мы же условились.

— Приятно иметь дело с солидным партнером. Мне Зоря говорил, что вам Фокин предлагал вернуться на работу в институт. Это верно?

— Был однажды разговор.

— При других обстоятельствах мы приветствовали бы такой переход. Сейчас этого делать не нужно. Начнется проверка. Можете навлечь на себя подозрения. Да вряд ли вас туда возьмут сейчас: брат-то за границей. Кстати, вот вам триста долларов, они пригодятся. В порядке симпатии. Так сказать, на восполнение издержек… — И Роджерс положил передо мной зеленые бумажки.

После четвертой рюмки коньяку мой спутник приступил к серьезному разговору.

Я ждал этой минуты. Роджерс зря не тратил ни времени, ни денег.

— Алексей Иванович, — наконец начал он, — нам нужно договориться о главном. Соединим в этих целях, как это у вас говорится, приятное с полезным. Скажите, коллега, вы готовы к серьезному разговору?

— Готов, очевидно.

Роджерс сейчас вел себя со мной, так сказать, на равных — мягко, тактично, вежливо.

— Не хотите еще рюмочку?

Не дожидаясь моего согласия, Роджерс налил коньяка. Катер на большой скорости рассекал воды Дуная.

— В нашем с вами деле, — начал издалека Роджерс, — главное — научиться владеть собой и соблюдать строжайшую конспирацию. Это трудно. Даже очень. Но возможно. «Не боги горшки обжигают» — так, кажется, говорится в известной пословице. Что для этого нужно? И мало… и много. Мне думается, мы поступим в высшей степени благоразумно, если вы, например, пройдете специальный курс обучения и получите у нас соответствующую подготовку. Как вы на это смотрите?