Елена Бергман - Мир львинов

Но и пленница была хороша! Чистотой и прелестью юности, хрупкостью едва распустившегося цветка, необычным разрезом глаз… Эрих не мог отвести от нее взгляда. Девушка по-прежнему оставалась в одной набедренной повязке, и молодой вождь беспрепятственно любовался ее стройным, гладким телом. Совсем девчонка, не старше пятнадцати, но сильная и крепкая…

Эрих с трудом подавлял желание обнять пленницу и зарыться лицом в ее густые черные кудри.

Чтобы не думать о девушке, Эрих начал вспоминать подробности прошедшей ночи. Им удалось разбить многочисленного и сильного противника малой кровью — всего сорок убитых, около пятидесяти легкораненых и еще с десяток тяжелых, больше половины из которых обязательно поправятся. Зато чужаки истреблены до последнего воина! Серьезная победа, и Эрих может по праву ею гордиться.

С убитых врагов собрали богатую добычу — много украшений из красивых камней и раковин и оружие. Ну и Ирис, конечно…

Эрих вздохнул — о чем бы он не думал, его мысли всегда возвращались к черноволосой пленнице. В конце- концов юноша смирился: Ирис так Ирис… Ранэ придется принять девушку, а у Эриха с этого дня будут целых две жены, и обе — красавицы! О да, ему есть, чем гордиться…

До стойбища оставалось каких-то полторы тысячи локтей, уже виднелись в просветах деревьев крытые корой крыши, когда пленница вдруг открыла глаза, в упор посмотрела на своего пленителя и облизнула пересохшие губы.

— Ты хочешь пить… — Догадался хромой воин.

Развязав девушке руки, он протянул ей полупустую флягу.

Ирис с жадностью принялась глотать не слишком свежую теплую воду. Утолив жажду, она что-то прошептала на неизвестном Эриху языке — очевидно, слова благодарности, и снова потупилась.

Девушка была прелестна — даже грязная и растрепаная, и молодой вождь окончательноутвердился в своем решении взять ее второй женой.

Отряд встречали все жители селения — они уже знали об исходе битвы и теперь шумно радовались, приветствуя победителей. Женщины и дети кидались на шеи к своим мужьям и братьям, раненых разбирали по домам. У обочины дороги, чуть в стороне от других, Эрих увидел Ранэ — высокая, русоволосая, стояла она, бессильно уронив руки, и смотрела на подъезжающего мужа сияющими сапфировыми глазами. Юноша торопливо спешился и обнял жену, невольно задохнувшись от ее красоты. Плача и смеясь одновременно, Ранэ обвила его шею руками.

— Мой любый… — шептала она, — Вернулся… Любимый мой…Живой…

Бур всхрапнул и легонько укусил хозяина за плечо — он был недоволен, что про него забыли. Ранэ, все еще всхлипывая, погладила коня по теплой морде и разомкнула объятия.

— Ты вернулся, о мужчина моего сердца. — проговорила она, по-прежнему сияя глазами… — Я так рада…Идем домой…Дети ждут…

И Эрих, позабывший обо всем на свете, захромал за женой. За ними, неслышно ступая, шли Бур и конь Мраха. Ирис — добыча и невольная свидетельница встречи двух супругов, по-прежнему сидела в седле.

Первой пленницу заметила Ласка. Шустрая девочка подбежала к отцу и, крепко обхватив его руками, спросила: — Пап, а почему она голая? Она дикая, да?

Ранэ вздрогнула и в упор посмотрела на сжавшующя на спине лошади пленницу.

— Кто это? — спросила молодая женщина дрогнувшим голосом.

— Это Ирис… — Пояснил Эрих, смутившись. — Моя новая жена.

Ранэ оглядела мужа с ног до головы и спросила очень спокойно: — Твоя новая кто? Жена?

— Жена. — подтвердил молодой вождь. — Я ее в бою добыл.

Ирис, понимая, что речь идет о ней, соскользнула с лошади и теперь стояла, скромно потупившись.

— Красивая… — проговорила Ранэ. — Юная…Значит, новая жена? — и ее лицо на мгновение исказила гримаса боли, но молодая женщина быстро совладала с обуревающими ее чувствами. Когда Ранэ снова обернулась к Эриху, ничто не выдавалао бушующей в ее душе бури, только глаза больше не светились.

— Тебе решать, о муж моего сердца… — промолвила она тихо, и одинокая слезинка, сорвавшись, покатилась по ее ставшей очень бледной щеке.

— Я пойду в дом, о муж моего сердца… — продолжила она со вздохом. — Надо приготовить вам поесть…

Эрих попытался удержать ее, но Ранэ, гневно сверкнув глазами, вырвала руку и ушла. Похоже, мысль о второй жене ее совсем не радовала… Молодой вождь на мгновение испытал укол совести — ведь он все еще любил эту красивую, гордую женщину, мать его детей…Но Ирис, нежная, стройная, стояла совсем рядом, и Эрих наконец исполнил то, о чем ему мечталось по дороге домой — обнял девушку и зарылся лицом в ее густые волосы. Девушка вздохнула и вдруг прижалась к нему всем телом — ее душили слезы.

Первая холодная капля упала с неба и шлепнулась Эриху на нос. Юноша глянул вверх — в бескрайнее, затянутое серыми тучами небо. За первой каплей упала вторая, третья…Ирис перестала плакать и дрожала.

Эрих провел рукой по ее худеньким голым плечам — кожа у девушки была ледяная.

— Я дурак… — сокрушенно вздохнул молодой вождь, взял замерзшую пленницу за руку и повел в дом, к Ранэ и детям. Почему-то ему было очень неловко.

Глава 10. Решительные меры

Ранэ, тихая и печальная, приготовила обед. Ирис пыталась ей помогать, но молодая женщина сделала вид, что не понимает намерений девушки.

Ели в молчании. После обеда Эрих и Ирис помылись. Ранэ подобрала девушке одежду из старых запасов, и пленница покорно оделась. Покончив с купанием, молодой вождь оставил свою новую жену на попечение старой и похромал навещать Мраха.

Мрах спал, заново перевязанный, под бдительным присмотром Хели. Его рана больше не кровоточила, жара не было — похоже, львин шел на поправку. Немного посидев возле спящего друга и убедившись, что с ним все в порядке, Эрих вспомнил о Варму. Но человека льва не оказалось дома, а соседи не знали, где он, и хромой вождь поковылял домой. Глаза у него слипались после бессонной ночи. Зевая, юноша забрался в постель и тут же уснул.

Проснулся Эрих от того, что кто-то барабанил в дверь. Ранэ с расширенными от страха глазами стояла у кровати, закрывая собой детей, Ирис замерла в углу с одеялом в руках.

— Эрих, открывай! — донесся с крыльца голос Варму. — Открывай, кому говорят! Я сейчас дверь высажу!

Недоумевающий Эрих откинул щеколду и впустил припозднившегося гостя. Варму вошел; перешагивая через порог, он пошатнулся и ухватился рукой за дверной косяк, чтобы не упасть. В упор глядя на Эриха налитыми кровь мутными глазами, человек льва прислонился плечом к стене и спросил с явно различимой угрозой: — Ну?!

От него за тысячу локтей разило брагой.