Гэвин Лайл - Сценарий схватки

Теперь Луис изумился уже по-настоящему. Он покачал головой, чтобы убедиться, что все это ему не снится и спросил:

– Сеньорита, откуда вы знаете все эти вещи?

Казалось, она удивилась.

– Сеньор, вы забываете, кто мой отец.

Уитмор заметил:

– Но ваш отец находится в 500 милях от Каракаса.

– Сеньор Уитмор, Либра не закрывается как дверь. Приходят письма. Прилетают самолеты.

Луис продолжал настаивать на своем.

– Но ваш брат таких вещей не знал.

– Мой брат был сыном моей матери, – достаточно резко заявила она. – А я дочь моего отца. Диего знал то, что я ему говорила.

Я уже начал подозревать что-то в этом роде. Я никогда не видел, чтобы Диего как трудолюбивый паук трудился в центре разведывательной сети. И связи между республикой и Каракасом, из-за общности языка и в какой-то степени общей истории, были куда более тесными, чем между республикой и Ямайкой.

Но меня главным образом заинтересовало сообщение о неладах между армией и военно-воздушными силами. Теперь я понял, почему Нэд разработал такую громоздкую систему управления истребителями, атакующими наземные цели, непосредственно со своей основной базы, а не позволил армии наводить их на цели прямо с линии фронта – так, как он сам это делал в Корее.

Но сейчас не это было самым главным. Я сказал:

– Правильно – я атакую с первыми или с последними лучами солнца. Если учитывать все, было бы лучше...

– Лучше будет проделать это в сумерки, – сухо сказала мисс Хименес. – Тогда больше шансов захватить их всех.

– Лучше будет сделать это на рассвете, – твердо заявил я.

Ответом мне был проницательный, немного испуганный взгляд.

– Это чисто военная проблема, – успокаивающе буркнул я. – Нагруженный бомбами самолет с полными баками горючего будет слишком тяжел для того, чтобы взлететь с короткой взлетной полосы в Боскобеле или в Сан-Антонио. Поэтому мне хотелось бы, чтобы при взлете воздух был как можно холоднее; это позволит двигателям развить большую мощность и придаст крыльям большую подъемную силу. Если атаковать на закате, придется взлетать в полдень; если атаковать на рассвете, взлетать нужно в два часа ночи. Дело просто в этом.

Она нахмурилась.

– Капитан, даже Клаузевиц считал, что "чисто военное решение не всегда может быть позволительно".

– Ему не приходилось поднимать в воздух перегруженный "митчелл" со взлетной полосы длиною в 3000 футов в жаркий полдень.

– Всех опасностей избежать невозможно, капитан. Как сказал Клаузевиц...

– Клаузевиц никогда не говорил, что одна лошадь может провести кавалерийскую атаку. Если я промахнусь по паре "вампиров", то атака окажется на восемьдесят процентов успешной. Если же я врежусь в дерево на взлете, то это будет стопроцентный провал. Тогда просто не будет никакой атаки.

Вероятность, что Кейт Карр промахнется, составляла всего несколько процентов в том случае, если я простригу деревья с грузом 500 фунтовых бомб. Но скорее всего, Клаузевиц сказал что-то и по этому поводу, так что я промолчал.

Уитмор твердо принял решение.

– Ладно, вы ударите по ним на заре. Если им удастся поднять какие-нибудь самолеты в воздух, вам придется спасаться бегством. При дневном свете.

Я просто кивнул. Мало что могло мне помочь против "вампиров", скорость которых почти вдвое или более превышала мою. И на заре, как правило, не бывало никаких облаков. Но по крайней мере не придется в темноте садиться на неосвещенную полосу.

Конечно, об этом никто не подумал. Уитмор хитровато прищурился и спросил:

– Но вам придется взлетать в темноте... Как вы относитесь к этому?

– Взлет легче, чем посадка. Я смогу проделать это просто с помощью фонаря типа "молния", установленного в конце полосы.

После этого наступило молчание, во время которого каждый обдумывал следующую проблему.

Неожиданно Джи Би спросила:

– А что вы думаете относительно радара? Они не увидят, как вы приближаетесь?

Я собрался было открыть рот, когда мисс Хименес сказала:

– На Карибских островах нет радаров, кроме Пуэрто-Рико и Кубы. Вам следовало это знать, если вы собрались помочь.

Лицо Джи Би буквально захлопнулось, словно мышеловка.

– Сеньорита Пенроуз ведет у нас только юридическую работу; она не претендует на то, чтобы быть генералом.

– Она готовила контракты на подпись для моего отца, – насмешливо бросила мисс Хименес.

Снова на выручку поспешил Уитмор.

– Все в порядке, девочки. Пока мы занимаемся только составлением плана. Очередь для боя придет позже – и Карр это сделает. – Он взглянул на меня. – Что-нибудь еще, приятель?

Была еще одна вещь, о которой следовало бы сказать, но мне неудобно было заводить разговор в присутствии мисс Хименес. Поэтому я вытащил свою трубку и стал не спеша набивать ее, чтобы было время подумать. Уитмор вздохнул, что-то проворчал и бросил мне сигарету.

Я закурил, решил, что лучше уж сказать, и начал:

– Еще одно: мы имеем дело со старым самолетом. Он в любое время может выйти из строя – и весьма серьезно. Так что атака может быть отменена в последнюю минуту. – Я повернулся к мисс Хименес. – Если ваш отец полагается на этот рейд, то лучше сказать ему, чтобы он не начинал наступления до тех пор, пока не узнает о том, что атака прошла успешно.

Теперь в ее глазах не было никакого тепла. Взгляд стал жестким и безжалостным.

– Капитан... Атака необходима. Вы должны пойти на любой риск.

В моем взгляде тоже не было особого тепла.

– Я приведу вам цитату, которой вы не знаете: Кейт Карр – не мальчик на побегушках. Источник: Кейт Карр.

– Капитан, вы присоединились к благородному делу, – вскипела она. – Сейчас слишком поздно вспоминать о том, что вы – трус.

– Я ни к чему не присоединялся. Меня просто наняли. Я полечу, если...

– Ради денег! – Она вскочила, широко расставив ноги и уперев руки в бедра, ее черные глаза пылали яростью. – Тогда научите меня летать. Атакую я!

Я с удивлением смотрел на нее: эта блистательная разъяренная охотница стала главной фигурой в комнате и превратила Уитмора в маленького мальчика, скорчившегося в углу.

Тогда я покачал головой и сказал:

– Речь идет не об этом. Может отказать пусковой движок, могут лопнуть шины. В таком случае просто невозможно поднять самолет в воздух – и никто не сможет этого сделать. Просто скажите своему отцу, что мы не можем дать гарантии.

Она продолжала стоять неподвижно. Луис рассудительно заметил:

– Может быть, мы могли бы устроить основательную проверку и тогда... – он обнадеживающе махнул рукой.

– Проверка ничего не даст, – устало бросил я, – Самолет слишком стар – весь целиком. Если мы начнем что-то делать с этим, то выяснится, что нужны новые крылья, фюзеляж, хвост, двигатели... новый самолет. Я проверил его в процессе подготовки к съемкам и починил все, что может отказать, но весь самолет держится благодаря ржавчине и привычке – и даже ржавчина сейчас частично отвалилась. Ну, может быть, он еще продержится достаточно долго благодаря привычке. Если так, то я проведу атаку.