Эдгар Берроуз - Тарзан — приемыш обезьян

Тарзан знал имя своей прекрасной пленницы — много раз он слышал, как белые мужчины окликали ее: «Джейн!» Он почти собрался с духом, чтобы попытаться выговорить эти звуки, но…

Джейн, донельзя измученная пережитыми волнениями, вдруг склонилась на шелковистую густую траву и по-детски положила ладонь под щеку. Она еще раз взглянула на сидящего рядом победителя ужасной обезьяны — и с давно позабытым чувством полнейшей безопасности погрузилась в глубокий сон.

Когда она проснулась, Тарзан ходил по поляне, и девушка невольно отметила изящество его походки, совершенство высокой фигуры и гордую посадку прекрасной головы на широких плечах.

Что за изумительное создание! Ни жестокость, ни низость не могут таиться под такой богоподобной внешностью. «Никогда еще, — подумала она, — подобное совершенство не ступало по этой грешной земле!»

Тарзан услышал, что она села, и приветствовал ее пробуждение улыбкой, снова вызвавшей ответную улыбку Джейн. Девушка собралась с духом, и, преодолев робость, впервые попробовала заговорить со своим спасителем.

Юноша напряженно всматривался в ее шевелящиеся губы, причем любая смена интонации вызывала всплеск эмоций его в темно-синих глазах — так, как ветер заставляет волны играть всеми цветами лазури и ультрамарина. Но он не ответил ни единым словом, и у Джейн упало сердце. Может быть, он немой? Но тогда он мог бы хоть показать жестами, что понимает!

Она попробовала снова, на этот раз заговорив по-французски. Тщетно!

Синеглазый бог только грустно покачал головой, и от этой грусти у Джейн защемило сердце.

— Ничего, — ласково сказала она, робко положив ручку на большую загорелую руку. — Мы обязательно сумеем договориться!

Грусти в синих глаза как не бывало.

Юноша вскочил со звериной грацией пантеры и выразительными знаками объяснил, что они должны оставить это место. Скоро ночь, и здесь небезопасно — так поняла его жестикуляцию Джейн и, не раздумывая, кивнула. Несмотря на неудачную попытку вступить а разговор, теперь она безраздельно доверяла этому странному человеку. Она уже поняла, почувствовала всем сердцем, что именно он — их вечный спаситель, защитник и «посланник небес», как упорно именовала его Эсмеральда.

Но к тому, что произошло вслед за ее кивком, Джейн все-таки оказалась неподготовлена.

В следующий миг она оказалась в объятьях лесного бога, а тот, крепко прижимая девушку к себе, птицей взлетел с ней на дерево.

Джейн невольно вскрикнула… Но тут же страх ушел, и осталось только захватывающее ощущение полета. Если на протяжение их пути ей и доводилось кричать, то не от страха, а восторга — она продолжала чувствовать себя в абсолютной безопасности, пока загорелая мощная рука обвивала ее талию, а ее руки держались за шею мчащегося по деревьям Тарзана.

И когда человек-обезьяна вместе со своей ношей спрыгнул в амфитеатре, где гориллы обычно танцевали Дум-Дум (трудно было найти более безопасное место в джунглях) и опустил девушку на землю, Джейн воскликнула задыхающимся от восхищения голоса:

— О, как это было чудесно! В жизни не испытывала ничего подобного!

Ей ответила сияющая улыбка, юноша жестом показал, что она может располагаться здесь… И, повернувшись, стремительно исчез в зарослях.

Джейн Портер недоумевала: зачем он ее оставил? Неужели он бросил ее здесь, в начинающих темнеть диких джунглях?

Она испуганно оглянулась. Каждый куст, окружающий большую круглую поляну, каждое дерево за стеной колючего кустарника казались ей логовищем какого-нибудь огромного ужасного зверя, только и ждущего мгновения, чтобы вонзить клыки в ее тело. Каждый звук превращался в ее воображении в поступь крадущегося в полутьме хищника.

Куда девалось то чувство безопасности, к которому она начала уже привыкать! Как изменился лес с тех пор, как она осталась без своего спутника и защитника!

Сжавшись в комочек, Джейн опустилась на траву, готовая заплакать. Но даже плакать она боялась.

Так девушка просидела десять или двадцать минут, показавшихся ей целой вечностью. Она почти молила о жестоких клыках, которые принесли бы ей смерть и прекратили эту агонию страха.

Услыхав позади легкий шорох, она со сдавленным криком вскочила…

Перед ней стоял Тарзан, держа охапку роскошных плодов.

Джейн Портер пошатнулась и упала бы, если бы юноша, бросив свою ношу, не поддержал ее. Она крепко прижалась к нему, дрожа, как испуганная лань.

Тарзан, приемыш обезьян, на этот раз не воспринял прикосновения Джейн как приглашение к поцелуям. Он тихо и нежно гладил шелковистые волосы, стараясь успокоить ее тихим бормотанием, как это делала Кала, когда в далеком детстве он пугался змеи Хисты или львицы Сабор.

И Джейн хотелось, чтобы это длилось вечно.

Она никак не могла понять, что же такое с ней происходит. Ей не хотелось думать о будущем, она почти забыла о тех людях, которые, без сомнения, сейчас горевали о ней. Ей просто было хорошо и спокойно, и она покорилась судьбе. За несколько истекших часов она вдруг стала доверять этому загадочному лесному существу так, как доверяла лишь очень немногим мужчинам. А что, если это необыкновенное состояние было просто-напросто любовью? Ее первой любовью!

Вспыхнув от своей догадки, Джейн Портер слегка отодвинулась от Тарзана и взглянула на него со смесью беспомощности и вызова. Потом указала на плоды в траве и села на барабан антропоидов, предлагая поужинать.

Тарзан воспринял ее приглашение как должное. Он подал ей банан, сел рядом и принялся с аппетитом уничтожать авокадо.

Они ели в молчании, время от времени украдкой бросая друг на друга все более веселые взгляды, пока наконец Джейн Портер не разразилась звонким смехом, к которому присоединился Тарзан.

— Как все-таки жаль, что вы не говорите по-английски, — вздохнула девушка.

Тарзан покачал головой, и выражение трогательной и жадной пытливости омрачило его смеющиеся глаза.

Тогда Джейн Портер попыталась наудачу заговорить с ним по-немецки, но сама рассмеялась над своими ошибками при попытке говорить на этом языке.

— Во всяком случае, — улыбнулась она, — вы понимаете мой немецкий язык так же хорошо, как его понимали в Берлине!

Тарзан засмеялся, как будто оценил эту шутку. Потом он встал и попытался объяснить знаками, что скоро вернется. Джейн поняла и не испугалась, когда он исчез — в своей обычной манере растворяться в листве подобно бесплотному духу.

Но ее охватило острое чувство одиночества, и она нетерпеливо ожидала возвращения лесного человека. Он вернулся с огромной охапкой веток, которые бросил на дерн. В следующий раз он принес много мягких трав и папоротника. И вскоре на поляне появился шалаш из веток, вход в который прикрывали огромные листья «слонового уха».