Малые Врата - Павел Гусев

найти где стойбище ихнее, где атаман их прячется. Тогда уже и брать их всех разом будем. Ну, это уже не ваша морока. Вы мне лучше вот, что скажите.

Воевода обратился к Василю и Кузьме, как бы невзначай взглянул на Егора с Мишкой, сидевших в дали стола на лавке.

– Сыновья, я гляжу у вас большими стали совсем, думаете их в ратники отдавать, аль нет? Молодые воины в крепости сейчас сильно нужны

Кузьма ответил сразу, даже как-то не привычно резко. Было видно, что этот вопрос ему уже давно набил оскомину.

– Молодые воины, они всегда рати нужны были, во все времена. Я это не понаслышке знаю. Мы ведь все через рать прошли, начиная ещё от пращуров далёких и заканчивая моим средним сыном Николаем, что сейчас под твоим началом и служит. Так ответ мой будет таким, Мишка, сын у меня последний и я его подле себя оставлю, пусть кузнечной науке лучше обучается. – Закончил свою речь Кузьма.

– Понятно. Добрые кузнецы всегда в цене, на земле нашей. – Уважительно проговорил воевода. А сам-то Михаил, что думает, хочет в селении оставаться или в военном деле счастья попытать желает?

Как же, в этот момент Мишки хотелось соскочить со своего места и сказать, что он давно для себя решил быть воином. Мечтает ходить в походы, да подвиги совершать. И прямо сегодня готов отправится в крепость учится ратному делу. Но родители пока не велели ему молвить, а слово родителя в ту пору было законом для детей. И Мишка молчал понуро опустив голову. Теперь в разговор вмешался дед Матвей.

– Ты, Фрол, с пути парня не сбивай. Сказано же тебе, что все мы в войске твоём служили, а Мишка пусть мирной жизнью поживёт. Не дадим мы ему добра в войны подастся и всё тут.

– Да нет, – начал оправдываться воевода. – Я ж без всякой дурной мысли говорю. Что войны в роду вашем всегда были смелыми, умными, да умелыми, это правда. И припоминаю я, вроде, как и тебя, Матвей, и тебя, Кузьма, в рать родичи не пускали и даже аж проклясть грозились, а вы, что один, то и второй, вместе со мной в степи в поход подались и не пожалели об этом.

Мишкин дед аж головой затряс, едва сдерживаясь от того, чтоб не повысить голос.

– Ты, Федот, то время и настоящее не ровняй.

Воевода опять перехватил нить разговора.

– Время всегда одинаково, это только мы меняемся. Так что слово родительское закон – оно конечно, но как боги решат, так оно и будет. Я на своём веку много воинов перевидал, так что выйдет из человека добрый боец или нет, определить сразу могу. И перунов огонь в глазах у этих двух ребят я уже заметил, поэтому и разговор такой завёл. А коли у человека огонёк такой в глазах имеется, то значит биться с врагами ему точно суждено, как бы и кто его не оберегал. Ну, а Мишка с Егором ещё молоды и год-два у них в запасе точно есть, чтоб решить, чем заняться по жизни. Но, всё-таки, боевому-то делу хоть немного да обучите их, пригодится им это. Я вот, к примеру, вообще, по молодости и не думал ратникам быть и даже и не хотел меч в руках держать, а вышло оно вон как, что всю свою жизнь в доспехах боевых да на коне. Теперь другой жизни для себя и не мыслю, и помереть скорей всего мне в бою придётся, о чём теперь я и мечтаю. Так, что пусть боги всегда нас направляют, путём верным и всегда будут на нашей стороне, чем бы мы не занимались, хоть земледелием, хоть ратным делом хоть кузнечным.

– И то верно, – все согласились с воеводой.

– Ну, а ты Василь, что скажешь, пустишь своего сына старшего в рать, или тоже запретишь.

Василь с добротой в глазах спокойно ответил.

– Я своего отрока неволить не стану, если захочет в воины идти, то пусть идёт. Только посмотрю сначала пойдёт ли впрок ему наука ратная. Если слаб окажется силой или духом, то нечего туда и подаваться. По тому, как и в мирной жизни дел нужных да для людей полезных много.

– Верно думаешь, – согласился воевода. – Это ведь сейчас все парни, чего там говорить, и девки тоже, в дружину мечтают на службу пойти, или вообще в ватагу, чтоб в степь ходить, за трофеями знатными. А раньше во времена наших отцов да дедов боевому делу почти все с малых лет обучены были, и бабы тоже из лука били не хуже парней. Однако в рать служить не все шли. Ну, если, конечно, враг грозить начинает, то тут со всех селений отряды собирались. А так чтоб за деньги служить мало кто желал. В те времена если отец у сохи стоял или охотником был, то и дети рядом с ним к этому делу приучались, да к труду своему с любовью относились и редко кто соху на меч тогда менял. А сейчас каждый пацан сопливый, который на ногах ещё толком стоять не может, а уже в рать бежит. Да ещё и без благословения родительского. И ладно бы, если б он хотел воинскую науку постигать, чтобы родину свою от супостатов сберечь. Так нет, он в ратники идёт, чтоб славу да богатства добыть. И в обучении ведь всё из-под палки, ни думать, ни учится совсем не хочет. Такие и гибнут, конечно, в первую очередь, или коль прижмёт по сильнее то и дёру дают. Благо, что горе-вояк таких не много. Да и я сам смотрю прежде чем молодого парня в обучение брать, – закончил Фрол.

– Да, видно наши предки как-то по-другому отроков воспитывали. Ты вспомни сколько песниров да сказителей в каждом селении было, – Вступил в разговор Мишкин дед. – И тех, что от городища к городищу по дорогам ходили, да людей своими талантами радовали. И в отряде ведь у нас свой гусляр был, когда мы молодыми в войско пришли. Высокий такой степенный и гусли свои он в руках держать умел не хуже, чем лук. А голос-то какой, такого больше слышать мне и не приходилось.

Мишка заметил, что у деда Матвея, как и у воеводы, от добрых воспоминаний глаза аж помолодели. А дед Матвей продолжал рассказывать, вспоминая былые годы.

– Звали его Петром кажется.

– Да, верно, Пётр, и воин был он надёжный, и гусляр знатный. – подтвердил Фрол. – Бывает перед тем как