Дэвид Гоулмон - Древние

Вдруг, без всякого предупреждения, из центра стола выехала шестигранная консоль с мониторами. Все они передавали один и тот же яркий и четкий тестовый сигнал — золотой орел на красном поле. Почти сразу картинка сменилась, и на экранах возникло озабоченное лицо Томлинсона.

— Доброе утро. — Он глянул на часы. — Не поздновато для встречи, на которую остальных не пригласили?

— Вы разрушили все наши планы. Германия с Японией обезглавлены и мечутся в ужасе, — возмутился Ценфеллер, наклонившись вперед, чтобы его лицо попало в объектив камеры, установленной над монитором.

— Вовсе они не мечутся. В Германии у власти сейчас ставленник коалиции, и он уже заверил нацию, что ситуация под контролем, а террористическая группировка, ответственная за убийство бундесканцлера, предстанет перед скорым на расправу германским правосудием. У Японии вообще нет выбора: по закону место премьер-министра в течение нескольких дней должен занять совершенно определенный человек — наш.

— Вы обрушите на нас гнев всего цивилизованного мира!

— Вас так пугает нападение на американские корабли? Тут есть и свои преимущества. Да, позиции НАТО в Корее ослабли, зато Ким Чен Иру теперь точно конец, причем совсем скоро.

— Отчего же? Теперь он осмелеет и перейдет границу?

— Именно. Когда вторая пехотная дивизия и южнокорейские войска будут уничтожены, у американского командования не останется выбора: придется применить тактическое ядерное оружие. Россия и Китай не причинят нам хлопот: они лежат в руинах, их правительства неспособны контролировать ситуацию. Союзники не придут Северной Корее на помощь.

Ценфеллер тяжело опустился в кресло, пораженный холодной логикой Томлинсона.

— Мы продолжим убийства политических лидеров до тех пор, пока наши люди не будут контролировать все западные страны. Тогда-то мы наконец достигнем цели, поставленной две тысячи лет назад. Со времен Юлия Цезаря сменилось много составов Совета, и у меня мурашки бегут по коже от мысли, что именно нам покорится эта великая задача.

Ветераны Совета в ужасе молчали.

— Когда великий Цезарь сбросил оковы, наложенные на него более робкими и слабыми из Древних, он и предвидеть не мог, какой мощи добьются его дети. Убийцы Юлия в тщетной попытке задушить его мечту о едином правителе для всех народов сами предоставили нам эту уникальную возможность.

Ценфеллер в последний раз попытался воззвать к голосу разума:

— Но мы ведь можем подождать, пока не получим ключ атлантов! Если мы и дальше будем спешить, ситуация выйдет из-под контроля и о мечтах об утерянном пятнадцать тысяч лет назад величии предков придется забыть. Вполне возможно, что навсегда.

Томлинсон улыбнулся и посмотрел в камеру. Ценфеллер с союзниками попался в ловушку, и теперь собственные страхи старика отрезали ему все пути для отступления.

— Карту тектонических плит мы получим с минуты на минуту, а ключ атлантов — в течение недели. Тогда сама земля сотрет в порошок всех наших старинных врагов до единого.

— Все уже выплыло наружу! — упрямо вскричал австриец, теряя самообладание.

— Вы о так называемой аудиозаписи волны? — Томлинсон рассмеялся, а потом вдруг вперил взгляд в объектив камеры, и каждому показалось, будто американец смотрит ему прямо в душу. — Мы откажемся от воздушной платформы: она не нужна. Звукоприемники установлены, и теперь мы будем наносить удары из укрытия, которого им ни за что и никогда не найти, — из самой колыбели волны!

Собравшиеся не могли поверить своим ушам, и даже на лицах некоторых молодых сторонников Томлинсона было написано глубочайшее изумление.

— Именно так. Часть обнаруженного нами города Древних оказалась целой и невредимой, и мы уже начали оборудовать его для нанесения ударов по России, Китаю, а там и по США. Наша база скрыта в толще средиземноморского дна, на глубине в полторы мили.

Ценфеллер грохнул морщинистой ладонью по блестящей столешнице.

— Нет! Мы этого не допустим. Если вы уничтожите Россию и Китай, они ударят в ответ. Кто-то — поверьте уж — обязательно выживет и захочет отомстить.

Томлинсон улыбнулся и откинулся на спинку своего необъятного кресла.

— Мне понятна ваша нерешительность. Коалиция должна поблагодарить каждого из вашей четверки за помощь в планировании нового мирового порядка. Я — исключительно из уважения — хотел держать вас в курсе событий, однако предать новый рейх мы вам не позволим. Со времен Цезаря, в эпоху Крестовых походов, при Наполеоне и даже при Гитлере мы несли людям справедливость и уверенность в завтрашнем дне; мы стремились очистить мир от тех, кому ненавистен справедливый порядок, кого великий Гай Юлий называл варварами. И теперь, в шаге от триумфа, вы изменили нашему делу. Друзья мои, отныне вы изгнаны из коалиции Юлиев. Ваш вклад в дело Древних навеки останется в нашей памяти. Прощайте.

Монитор погас. Просто потух: ни заставки, ни служебного сигнала. Каждый из собравшихся по обе стороны Атлантики отлично понимал, что сейчас произойдет.

Почти сразу в дверь тихонько постучали, и в конференц-зал, не дожидаясь приглашения, шагнул худощавый мужчина в костюме Армани. Он огляделся и с легким поклоном закрыл за собой дверь.

— Вас просят записать последние распоряжения в блокнотах, которые лежат перед вами на столе, — сказал мужчина с сильным испанским акцентом.

Ценфеллер закрыл глаза; его товарищи — в их числе и дама из Индии — уставились на убийцу.

— Прошу поверить: для меня большая честь исполнить это поручение. Ваши имена окружены славой и почетом. Мистер Томлинсон просил выразить вам искреннюю благодарность за труд ради общего блага.

Удивительно, но когда мужчина вытаскивал из кармана пиджака большой пистолет, он и правда выглядел как-то по-особому торжественно и благородно.

Хемпстед-билдинг

Чикаго, штат Иллинойс

Томлинсон вольготно раскинулся в кресле. Больше ему не придется считаться со старшим поколением. С самого образования коалиции, с тех пор как Древние раскололись на две семьи, никому не удавалось подобраться к окончательному установлению всеобщего мирового порядка так близко.

Новый лидер Юлиев отдавал себе отчет, что многие считают его психом или, по меньшей мере, неуравновешенным. Зато он единственный, кто способен воплотить в жизнь мечту Юлия Цезаря. Цезарь был дальновиден и хотел для потомков Древних одного — справедливой участи. Он хотел, чтобы миром вновь правили дальновидные люди, которые понимают важность расовой чистоты.