Пропавшие. Тайна школьного фотоальбома - Сергей Александрович Милушкин

вывезти человечество на Марс. На случай, если разразится ядерная война.

— Понятно. Нашего, точнее похожего парня в Америке зовут Стэнли Рубик. Фантазер еще тот. Хотя у наших ученых есть гипотеза, что ЦИБ возникла из-за цифрового излучения сети его спутников. И он тоже жаждет оккупировать Марс. Но куда проще и быстрее найти дорогу в безопасное место здесь, на Земле. И «Звезда» что-то такое нащупала, правда, они не поняли, что именно — ведь искали совсем не это. — Главред встряхнул седой головой, — Я должен извиниться, срочное дело. — Он стремительно встал, кресло из-под него откатилось, грохнувшись о стену с картой. Мужчина вышел, не сказав ни слова и оставив нас со Светой в полном недоразумении.

Мы сидели молча, каждый думал о своем. Я думал о том, как же разошлись наши дорожки с тем человеком, который, по сути, был мной. Еще я думал, что вполне мог быть на его месте, если бы так легли звезды. Или не мог? Мог ли я засадить своих одноклассников и однокурсников, некоторых из них в буквальном смысле слова — сгноить в тюрьмах и уничтожить. Ради… ради чего? Наверняка, у него найдется оправдание и объяснение всему, что он делает.

Я вспомнил наш разговор в троллейбусе — тот парень хоть и выглядел неважно, но говорил убежденно и я не чувствовал в нем угрозы.

Что ж… я спрошу у него, если представится такая возможность.

О чем думала Света? Я искоса взглянул на нее.

Скорее всего, об обманутых надеждах и ожиданиях. О том, что вся ее жизнь — по сути — чужая. Сколько раз я слышал от своих знакомых, друзей, даже просто с экрана телевизора, что мол, я живу не своей жизнью. Как так получается? Разве человек не в силах что-то поменять, даже если чувствует, что жизнь уходит куда-то не туда? Ведь если ты жив… никогда не поздно что-то попытаться изменить.

— Он и ту Свету охмурит, — сказала вдруг она. — От него исходит такая… знаешь, волна уверенности, правильности, ты в нее попадаешь, а когда приходит прозрение — убежать уже невозможно. Ты в ловушке.

Странно, но вдруг я подумал, что как раз с той Светой, из моей реальности, этот Антон — два сапога пара. Они идеально подходили друг другу.

— Может, он успокоится, когда ее найдет? — предположил я.

— Я думаю, с ней он станет сильнее в десять раз.

Я помолчал, собираясь с мыслями. На улице раздались звонкие голоса:

— Семь пачек для Кухарева. Нет, дайте десять!

— Куда тебе десять! Стойте, оставьте мне хоть три! Отойди, что встала!

— Сам проваливай, я раньше пришла! Не давайте ему! Я буду Михал Владимычу жаловаться!

— Жалуйся хоть в ООН!

Я посмотрел на Свету.

— Что будем делать?

— Подождем редактора еще минут пять. Потом двинемся. Скоро начнет темнеть, это нам на пользу. Ты же помнишь, что мы в розыске теперь? И самое страшное не камеры, а бдительные граждане, а это, считай, каждый первый встречный. Надеюсь, эти бабки-реализаторши газет нас «Чайке» не сдадут.

Я встал со стула — сидеть больше не мог.

— Если весь этот мир хлынет в наш, что же будет?

— У каждого человека на планете пять-шесть полных двойников, — так говорят ученые. Так что, ничего особенного не случится. Хотя, допускаю, что местные будут не очень рады.

— Это уж точно… мы там сами с собой не можем разобраться. Он… то есть этот редактор сказал про два варианта. Первый, как я понял — переселение всех в параллельную реальность. Кстати, это не обязательно должна быть наша реальность. Просто, видимо, контакт получилось наладить и получить первые результаты именно с нашей.

— Потому что часы. Это все связано с теми часами и рубинами в них. Рубиновый лазер — это твердотельный квантовый генератор с длиной волны 694 нанометра. Я как-то подсмотрела у Антона документы, хотя и не поняла, для чего все это. Теперь, кажется, мне понятно — они синхронизируются по этой частоте и таким образом попадают именно в ту реальность, где есть…

— …такие же часы.

— Да. И меняются местами как бы с тем человеком, у которого есть маячок с той же частотой.

— А если маячка нет?

— Тогда можно попасть куда угодно. И шансов вернуться назад практически не будет, потому что для перемещения, скорее всего, нужна энергия. Да и лазер на заведется без электричества. — Света посмотрела на меня, и я понял, что она думает про старую подстанцию, куда отправил нас отец. Вот для чего. Там есть энергия. Много энергии.

— Значит, они хотят переместить верхушку. Богатеев. Наверняка, продают места в этот вагон по баснословным ценам.

— Такая поездка будет стоить десятки если не сотни миллионов долларов. И поверь мне, желающих поехать в таком вагоне даже стоя в жуткой давке наберется предостаточно. Зачем опасный Марс, если спасение — вот оно, здесь, на Земле.

— Да уж…

— Но есть и второй вари…

Я не успел договорить, дверь снова распахнулась, меня обдало запахом свеженапечатанных газет. Редактор быстро прошел за стол, запустил огромную пятерню в свои густые волосы, повернулся к карте — все это, будто не замечая нас. Он был явно взбудоражен. Очевидно, новостью, которую принес парень.

— Вы спрашивали про второй вариант, — сказал он, словно все это время стоял под дверью и подслушивал наш разговор. — Кажется, у нас появилась зацепка. Надежда.

— Надежда? На что, надежда? — я вопросительно посмотрел на мужчину.

Было видно, что внутри него идет борьба. Скорее всего, Антон насколько сильно насолил этому человеку, что даже теперь он сомневался.

— Мы нашли… — произнес он, когда, видимо, решился. — Мы нашли то, что искали уже лет двадцать.

Я заметил, что кисти рук этого великана слегка дрожат. Он сунул руку в карман, потом нервно вытащил ее, открыл ящик стола, захлопнул его. Некоторое время редактор сидел словно в забытьи, словно переваривая одному ему известную новость. Потом его затуманенный взгляд, смотрящий куда-то сквозь нас, сфокусировался и он заметил пачку сигарет на столе — вынул одну и закурил, жадно втягивая дым.

— Мы нашли… — снова повторил он, словно не веря собственным же словам.

Редактор посмотрела на меня и в его взгляде — взгляде взрослого, умудренного опытом мужчины, прожженного журналиста и редактора и разглядел и надежду, и страх, и мольбу.

Черт. Меня пробуравили мурашки. Этот взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Видите ли… я уже сказал, что в девяностых годах «Звезду» растащили на мелкие кусочки. Здание продали, архив растащили, а… лаборатория… исчезла. Точнее, та ее часть, в которой проводились эксперименты со