Сын Альбиона - Майн Рид

— Мы должны не только говорить, — сказал де М., взглянув на Луи Наполеона, который по-прежнему в нерешительности стоял у камина. — Мы должны дать клятву, что сделаем это! — Послушайте, Луи! — продолжал он фамильярно, обращаясь к принцу-президенту. — Мы все здесь в одной лодке. Вопрос жизни или смерти, и мы должны держаться вместе. Я предлагаю дать клятву.

— Не возражаю, — ответил племянник Наполеона под влиянием человека, которым командовал когда-то его великий дядя. — Я дам любую клятву, какую захотите.

— Довольно! — воскликнул де М., снимая с каминной полки два дуэльных пистолета и кладя их на стол друг на друга накрест. — Вот, господа! Это истинный христианский символ, и над ним мы дадим клятву, что за сегодняшнее дело будем жить и умирать вместе!

— Клянемся крестом!

— Крестом и девой Марией!

— Крестом и девой Марией!

Клятва еще не успела стихнуть у них на устах, как снова растворилась дверь, впустив одного из курьеров в мундире.

— Ну, полковник Кардо! — спросил де М., не дожидаясь, пока заговорит президент. — Как дела на бульваре Бастилии?

— Прекрасно, — ответил полковник. — Еще одна порция шампанского, и мои друзья будут в нужном настроении — готовы ко всему!

— Так дайте его им! Вдвое больше, если понадобится! Вот вам деньги для платы в кабаре. Если этого недостаточно, пообещайте заплатить позже. Скажите, что это за счет… а, Лорилар!

Полковник Кардо в яркой форме зуава[95] был забыт или отставлен в сторону, потому что в этот момент в комнату впустили рослого бородатого человека в грязной блузе.

— В чем дело, mon brave?[96]

— Я пришел узнать, в каком часу начинать стрелять с баррикады. Она построена, и мы ждем сигнала.

Лорилар говорил хриплым шепотом.

— Терпение, мой добрый Лорилар! — был ответ. — Дайте вашим друзьям еще по стаканчику, и пусть ждут, пока вы не услышите пушечный выстрел со стороны Мадлен. Постарайтесь не напиваться так, чтобы не услышать его. И еще: не стреляйте в солдат, которые будут штурмовать баррикаду, и не дайте им застрелить вас!

— О последнем я особо позабочусь, ваша милость. Говорите, со стороны Мадлен выстрелит пушка?

— Да, для надежности будет два выстрела, но второго можете не ждать. При первом же начинайте стрельбу холостыми, и смотрите, не причините вреда нашим храбрым зуавам. Вот кое-что для вас, Лорилар! Когда наше маленькое дело закончится, можете ожидать гораздо больше.

Фальшивый защитник баррикады принял предложенные золотые монеты. С приветствием, какое мог отдать боцман пиратского корабля, он протиснулся в полуоткрытую дверь и исчез.

Продолжали приходить и уходить другие курьеры, в большинстве в военных мундирах, делали свои доклады — иногда открыто, иногда полушифром, — и многие из них были навеселе!

В этот день весь гарнизон Парижа был пьян — и готов подавить мятеж, который, как ему объявили, готовится в городе; готов ко всему, даже к убийству всех парижан!

К трем часам дня солдаты были уже готовы к этому. Все шампанское было выпито, сосиски съедены. Солдаты опять проголодались и хотели выпить, но это был голод охотничьих псов и жажда крови.

— Время наступило! — обратился де М. к своим коллегам-заговорщикам. — Можно спускать их с поводка! Пусть выстрелит пушка!

Глава XXXI

В ОТЕЛЕ «ЛУВР»

— Девочки, пора одеваться. Джентльмены будут через полчаса.

Слова эти были произнесены в красивом номере отеля «Лувр» и обращены к двум молодым леди в элегантном дезабилье,[97] одна из них сидела в кресле, другая лежала на диване.

У двери стояла негритянка с тюрбаном на голове, которую вызвали, чтобы она помогла девушкам с туалетом.

Читатель легко узнает миссис Гирдвуд, ее дочь, племянницу и их служанку.

Прошло несколько месяцев с тех пор, как мы расстались с ними. Они совершили европейский тур, побывали на Рейне, через Альпы попали в Италию. И теперь возвращались через Париж. В этом городе они недавно и все еще знакомятся с ним.

— В Париж приезжайте в последнюю очередь, — посоветовал им один джентльмен из этого города, с которым они познакомились; и когда миссис Гирдвуд, немного владевшая французским, спросила: «Pourquoi?»,[98] ей в ответ было сказано, что после Парижа все покажется неинтересным.

Она последовала совету француза и сейчас завершала программу.

Хотя немецкие бароны и французские графы встречались им десятками, девушки все еще не были обручены. Никого подходящего с титулом не подвернулось. Оставалось посмотреть, на что способен Париж.

Джентльмены, которые «будут через полчаса», тоже наши старые знакомые. Это соотечественники, тоже совершавшие тур, все время в дороге встречаясь с семейством Гирдвудов и иногда путешествуя вместе с ними — господа Лукас и Спиллер.

Они миссис Гирдвуд не интересовали. Однако ожидался и третий джентльмен, и вот его она поджидала с гораздо большим интересом. Этот джентльмен нанес им визит только накануне. Его они не видели с того дня, когда он обедал в их доме на Пятой авеню.

Это был потерянный лорд.

Во время своего вчерашнего визита он все объяснил: что его задержали в Америке дипломатические проблемы и что в Лондон он вернулся после их отъезда на континент. Он извинялся, что не написал им, объяснив это тем, что не знал адреса.

Последнее было такой же ложью, как и все предыдущее. Суинтон знал, где они могут находиться. Он постоянно изучал американские газеты, которые печатаются в Лондоне: в них отмечался приезд и отъезд всех заокеанских туристов, поэтому он точно знал, когда Гирдвуды находились в Кельне, когда они пересекли Альпы, когда стояли на мосте Вздохов в Венеции или поднимались к горящему кратеру Везувия.

Он стремился быть с ними, но не мог. Для исполнения этого желания нужно было кое-что иметь — деньги.

И только узнав, что Гирдвуды приехали в Париж, он