Брет Гарт - Габриель Конрой

— Ничего, пусть обождут. Вы напишете, что задержались по неотложному делу, а Диего на моей Ховите отвезет ваше письмо к сегодняшнему пароходу. Завтра оно будет в Сан-Франциско.

Он не успел ничего возразить, как она позвонила в стоявший возле нее бронзовый колокольчик.

— Но, позвольте, донна Долорес… — начал Артур.

— Я все понимаю, — прервала его донна Долорес. — Диего, — торопливо продолжала она, обращаясь к вошедшему слуге, — быстро оседлай Ховиту и приготовься сам. Потом придешь сюда. Простите, я вас не дослушала, — обратилась она снова к Артуру. — Я знаю, вы хотите сказать, что время для вас дорого. Если вы не прибудете вовремя в Сан-Франциско, ваша фирма может потерпеть большие убытки. Что ж! Напишите вашим компаньонам, что я принимаю все расходы на себя. Никто из ваших клиентов не заплатит вам дороже, нежели заплачу я. Сейчас я хочу, чтобы вы были здесь.

Чувствуя себя раздосадованным и даже оскорбленным, Артур в то же время не мог не восхититься своей собеседницей. Гордая речь, неограниченная власть над сотней слуг, небрежность, с которой она распоряжалась своими несметными богатствами, — все это удивительно шло к ней. Сейчас ее бронзовые щеки порозовели от волнения, она повелительно стучала по полу крохотной туфелькой, глаза ее сверкали во мраке. Вдруг, словно придя в себя, она обратилась к Артуру со словами извинения:

— Простите меня. Я поступила неправильно. Не сердитесь, дон Артуро. Я избалованная женщина. Вот уже пять лет я повинуюсь только своим желаниям. Иногда я забываю, что за пределами моего маленького королевства существует другой мир. Поезжайте. И раз уж вы так решили, поезжайте немедленно!

Она откинулась на спинку софы, закрыла веером нижнюю часть лица и опустила длинные ресницы с выражением раскаяния и усталости. Артур стоял перед ней, колеблясь, какое решение ему принять; раздумья его были недолги.

— Благодарю вас, что вы даете мне возможность выполнить свой долг, не отказывая себе в то же время и в удовольствии. Если ваш гонец достаточно проворен и надежен, беспокоиться не о чем. Я охотно останусь.

Она бросила на него быстрый взгляд и улыбнулась Должно быть, этот маленький надменный рот, эти темные печальные глаза не были приучены к улыбке. На словно затененном лице сверкнули зубки ослепляющей белизны. Улыбка пропала, оставив две ямочки на светло-коричневых щеках и влажный блеск в глубине темных глаз. Кровь бросилась в лицо Артуру.

— В соседней комнате вы найдете письменные принадлежности. Диего придет к вам за письмом, — сказала донна Долорес. — Мы скоро увидимся. Благодарю вас.

Она протянула маленькую коричневую руку. На мгновение Артур склонился над ней и, чувствуя, как сильно колотится у него сердце, удалился в соседнюю комнату. Как только дверь за ним закрылась, донна Долорес сложила веер, упала на софу и торопливо позвала:

— Мануэла!

Старуха с встревоженным лицом бросилась к софе. Но она опоздала. Госпожа ее лежала без чувств.

7. ЛИСТОК ИЗ ПРОШЛОГО

В письме к компаньонам Артур кратко объяснил причины задержки, закончил же фразой: «Срочно разыщите в архивах все, связанное с дарственной грамотой на имя Деварджеса».

Едва он кончил письмо, в комнату вошел готовый в путь Диего. Когда он удалился, Артур остался один, с нетерпением ожидая появления донны Долорес. К его немалому разочарованию, в комнату степенной походкой, подобно темноликому призраку, вошел сумрачный мажордом и, не промолвив ни слова, жестом, достойным Командора из оперы Моцарта, пригласил Артура следовать в отведенную ему комнату. В согласии с общей солнцебоязнью, которой страдает испано-калифорнийская архитектура, комната была узкой и длинной, с низким потолком, погруженная в полумрак; два зарешеченных окна по обе стороны двери глядели в коридор и далее на внутренний дворик; напротив, в толще стены было пробито крохотное отверстие наподобие бойницы, через которое можно было узреть бескрайнюю, сияющую на солнце равнину. Немеркнущий, беспощадно режущий глаз дневной свет не допускался в келью; безумный, ни сна, ни отдыха не ведавший ветер, день и ночь бившийся в унылые стены, тоже не мог дать знать о себе в глубокой раздумчивой тишине этих монастырских покоев.

Но на тешащем душу аскетическом фоне особенно сильное впечатление производила характерно-испанская роскошь обстановки. В занавешенном алькове стояла громадная кровать красного дерева с желтым шелковым покрывалом, сплошь расшитым розовыми и пурпурными цветами. Простыня и наволочки были оторочены дорогим кружевом. Возле кровати и перед мягким креслом на темном деревянном полу лежали ковры варварски яркой расцветки, а у глубоко врезанного в стену очага была брошена огромная медвежья шкура. Над очагом висело распятие из слоновой кости с золотом; по стенам — изображения святых и мучеников вперемежку с современными гравюрами.

Артура удивило, что на всех картинах светского содержания неизменно был изображен зимний пейзаж. Монастырская гостиница на Сен-Бернаре, горный перевал в Австрийском Тироле, русские степи зимой и снежная равнина в Норвегии совокупно понизили для впечатлительного Артура температуру в комнате на несколько градусов. А небольшая акварель с изображением альпийской фиалки так тронула его, словно цветок напомнил ему о каких-то позабытых тревогах.

Донна Долорес прислала сказать, что не может выйти к столу из-за нездоровья, и обед прошел торжественно и уныло. Хозяева дома были представлены родственником покойного дона Хосе Сальватьерра, который, распространяя застарелый запах табака, пытался комментировать некоторые давно позабытые политические события. Артур, разочарованный отсутствием донны Долорес, сурово глядел на собеседника и беспощадно пресекал даже малейшую попытку перевести разговор на дело, по поводу которого был сюда приглашен. Позже, не дождавшись никаких вестей от донны Долорес и выкурив послеобеденную сигару, он начал сожалеть, что остался, и пришел в ярость, припомнив, почему именно он так поступил. Он стал уже размышлять, как выбраться отсюда, и даже подумал, что было бы недурно нанести неожиданный визит миссис Сепульвида, когда неожиданно вошла Мануэла.

— Не угодно ли будет дону Артуро почтить донну Долорес беседой и советом?

Дон Артуро почувствовал, что краснеет, и был не вполне уверен, что как раз в данный момент сумеет дать своей клиентке достаточно разумный и дельный совет, однако, слегка кивнув индианке, последовал за ней. Они прошли в ту же комнату, где он был ранее. Можно было подумать, что донна Долорес не шевельнулась с тех пор, как он ушел — настолько неизменными были и вся окружающая обстановка, и ее поза на софе. Когда он почтительно приблизился к ней, то ощутил прежний аромат и почувствовал то же непонятное магнетическое действие ее темных глаз, призывавшее его, наперекор его желанию, глядеть на нее в упор.