Борис Пьянков - Искатель, 2013 № 12

Сергей обернулся. На электронной панели у него за спиной, как, впрочем, и на всех других панелях, установленных на каждой из стен залы, бегущей строкой транслировалась мысль, которую он только что озвучил в своей голове. Такие панели были установлены во всех помещениях дворца, но до настоящего момента Сергей даже не задавался вопросом об их назначении.

— Извините, мне в туалет нужно, — смущенно пробормотал Президент и, опрокинув пару стульев, вылетел в коридор.

Добежав до туалета, он тяжело уперся в края рукомойника и обратился к понуро глядящему на него из зеркала отражению:

— Так, краля — никакая не краля. Это какая-то программа, в присутствии которой я выражаю свои мысли вслух, хотя мне кажется, что я высказываю их лишь себе. Вернее, это программа считывания мыслей. Так… Что же дальше? Если теперь мысль какая несвоевременная в голову взбредет, ее ж придется как-то шифровать… А вообще изобретение, конечно же, полезное, но для реального мира: очень неплохо было бы знать, что в действительности думают наши правители. Только там у пресс-секретарей функция совсем другая — мысли президентов не озвучивать, а всячески подкрашивать и прикрывать.

В коридоре Сергей застал одного из сотрудников своего аппарата нетерпеливо поджидающим его у двери трапезной.

— К вам просители, господин Президент! — выпалил тот, едва Сергей приблизился на расстояние, позволяющее сообщить новость, не переходя на крик.

— Просители? Хм… Что ж, просите…

— Да, просите, — подтвердил Виктор, неожиданно выросший под боком у Сергея. — Думаю, удобнее всего будет принять в зале аудиенций, господин Президент.

Первым в зал аудиенций был впущен малый с глуповатым лицом. Подобное выражение придавали ему стрижка «под горшок», полтора уса вместо полноценных двух и карикатурный нос-пятачок. Одет проситель был просто, даже бедно, и западал на одну ногу, словно заезженная кляча.

— Анисий Поделомович Куропатовкин! — объявил служащий, выполнявший сегодня функции мажордома.

Едва проситель приблизился к креслу, в котором восседал Президент, как Виктор грозно гаркнул:

— На колени, раб!

Проситель тотчас же с готовностью рухнул на колени.

— Виктор, вы эти средневековые замашки бросьте! — Сергей вскочил с кресла и засуетился вокруг просителя. — А вы, Анисий… э… Такинадович, поднимитесь, поднимитесь сейчас же!

Проситель приподнял одно колено, оставив другое на полу, и с радостью и преданностью воззрился на мрачно поглядывающих на него и друг на друга Президента и его помощника. Лицо посетителя выражало необъяснимый экстаз.

«Дурдом! — подумал Сергей. — Как есть дурдом!»

«Дурдом! Как есть дурдом!» — зажглось на всех экранах зала.

— Да прекратите уже транслировать мои мысли! — рявкнул Сергей в сторону пресс-секретаря и, уже обращаясь к просителю, поинтересовался: — Так что вы хотели?

— Прошу руки вашей дочери! Не-е откаж-жите! — пропел Анисий Поделомович.

Сергей озадаченно повернулся к Виктору. Тот молча смотрел на него, как бы говоря: да, мол, братец, такие вот фортеля случаются в жизни.

— То есть как «моей дочери»? — Сергей вновь заговорил с просителем. — Какой такой… дочери?

— Которая Анна.

— И много у меня… дочерей? — пролепетал Президент, обескураженный подобным открытием.

— Пять, — отозвался Виктор.

— Что?!

— Я вот тоже подумал, что довольно много, — заметил снизу проситель, — и решил избавить вас хотя бы от одной. Смею в качестве зятя соответственно претендовать и на звание генерала.

«Вотра нартаглец!» — выругался про себя Сергей, ловя на себе изумленный взгляд пресс-секретаря.

— Мы посоветуемся. И подумаем. — Сергей поднял Анисия Поделомовича с пола за борт пиджака и, брезгливо взяв под руку, довел до двери.

— А мне когда теперь зайти? — полюбопытствовал тот.

— Больше заходить не нужно, — заверил его Президент. — В этом нет необходимости.

Закрыв за посетителем дверь, Сергей вернулся к креслу.

— Какой-то проходимец, Виктор, — решил поделиться он впечатлениями со своим помощником.

Тот, не отрывая взгляда от ногтей, по которым он водил пилкой, словно миниатюрным смычком, лишь болезненно скривил лицо.

Не успел Куропатовкин исчезнуть, как в дверях появился новый проситель, смахивающий одеждой на зажиточного крестьянина, сошедшего со страниц тургеневских рассказов. Однако бороденка портила все впечатление. Именно бороденка, а не борода: растительность на его лице была жидка и неровна и лишала его всякой солидности.

Мужичок с бороденкой приблизился к креслу Президента чрезмерно осторожно, как-то бочком, и заунывным, плачущим голосом затянул:

— Ваше Рассиятельство…

— Какой я вам еще «рассиятельство»?! — моментально вскипел Сергей: все эти подобострастные обращения ему порядочно надоели.

— Ну, вы же сияете…

— Виктор… я думаю… — в предчувствии нехорошего Сергей судорожно сглотнул. — Я правда сияю?!

Виктор повернулся к Президенту и довольно кивнул. Тотчас Сергей почувствовал, как голова его наполнилась жаром.

— Виктор, вы дурак! Я сказал, думаю, а не надеюсь!

— Как изволите, — буркнул Виктор обиженно, и жар прекратился.

«Тфакирт понучеркфтов!» — выругался про себя Сергей.

Виктор внимательно вгляделся в бегущую строку, но ничем не выдал, удалось ли ему ее расшифровать.

— Так с чем вы пришли? — обратился Сергей к просителю, который к этому времени уже стоял сбоку от президентского кресла-трона.

— По дельцу, благодетель.

— Я для вас еще ничего не сделал, чтобы меня благодетелем называть, — нахохлился Сергей.

— Ну, так сделаете! — заверил его проситель. — Дельце-то плевое.

— Сделаю, что смогу, — пообещал Сергей. — Вы рассказывайте, Не стесняйтесь. Вас как зовут? Вроде вас не объявляли.

— Конюхов я. Пелагей.

— Ага… Очень хорошо, Пелагей. Говорите.

— Да говорить я могу, благодетель, вы уж не обессудьте… Так я по делу.

— Очень здорово, что по делу. Я вас слушаю.

— Да дело-то пустяковое. Так, дельце…

— A-а… Ну так, значит, нам будет легче его решить. Правда, Виктор?

— Несомненно, — поддакнул тот. — Для того мы здесь и поставлены — блюсти.

— Очень хорошо, что именно вы и поставлены. — Проситель вынырнул с другой стороны кресла. — За тем и пришел. К кому же еще маленькому человечку и обратиться, если не к вам?

— Так обращайтесь смело. Мы вас внимательно слушаем, — улыбнулся Сергей.

— Это просто замечательно, что внимательно, благодетель. Вот если бы все так внимательно слушали, то и не пришлось бы мне вас сейчас беспокоить.