Карочка — <a href="/cdn-cgi/l/email-protection" class="__cf_email__" data-cfemail="1566607b7b6c387367607c615578747c793b6760">[email&#160;protected]</a> - В день, когда магия замрет

Долго Гарри провожал взглядом белоснежное пятно, все уменьшающееся в рассветном небе…

Профессор МакГонагалл больше не могла перевоплотится, Люпин слегка истеричными нотками сказал, что признаки оборотня исчезли. Профессор Синистра долго не могла успокоить плачущего Метью — тот никак не мог успокоиться от боли в руках, которую испытал, потеряв силу магида.

Когда, наконец, в темном и холодном Большом зале собралась вся школа, Гарри встал и оглядел собравшихся.

Ученики были в панике. В ужасе. Некоторые тряслись, некоторые плакали, многие были просто в глубоком шоке. У всех в руках были зажаты бессмысленные куски дерева — волшебные палочки.

— Прошу всех успокоится, — громко произнес Гарри, обращаясь к толпе учеников, — Сегодня магия замерла, но вы не должны бояться — если все сложится так как нужно уже завтра все встанет на свои места. Сейчас я хочу вам сказать — мы беззащитны. Поэтому принято неоспоримое решение — все женщины и девушки, а так же ученики с 1-ого по 3-ий курс уходят из школы через черный ход. Ответственными за эту группу назначаются профессор МакГонагалл и Мадам Пинс. У вас пол часа на сборы. Остальные остаются здесь до других указаний.

И отвернувшись от еще более шокированных учеников, Гарри взглянул на Чарли.

— Надо собрать еды в дорогу и накормить оставшихся. К тому же надо вывести на улицу 2-ух 3-ех человек, пусть следят за периметром.

Чарли кивнул и зашагал прочь. Гарри снова повернулся к толпе, ища в ней Джессику — девушка стояла рядом с Гермионой, необычайно бледная, и что-то с ней обсуждала. Совершенно неожиданно Гарри горячей волной обдало желание обнять ее, зарыться в густые волосы, поцеловать… Но нет. Сейчас не время. Они должны уходить, иначе погибнут.

Время будто смеялось над ними, ускоряясь до предела, когда оно так нужно, и замедляясь, когда это причиняет боль. Малышню уже давно увела Мадам Пинс. В закутке перед черным ходом собралось пол школы.

Гермиона плакала в плечо Рону, Реббика жмурилась, прижимаясь к оцепеневшему Невиллу, Фред что-то шептал на ухо сестре, длинноволосая сжимала ворот куртки Кирилла, что-то быстро говорила по-русски, рядом печальные замерли Надя и Настя. Оливер и Хлоя сжимали руки, Глейм крепко обнимал Райнан, плачущая Молли расцеловывала мужа и сыновей.

Гарри зажмурил глаза, чувствуя подступающие слезы. Больно, слишком больно…

— Гарри…

Гарри вздрогнул от удивления и открыл глаза. Тетя Петунья стояла перед ним, ее тощее лицо было бледным и настолько испуганным, что начало казаться, что она постарела лет на десять.

— Гарри, береги себя… И в-вот… — она поспешно расцепила замочек на своей цепочке, быстрым движением, так, что Гарри даже не успел возразить или увернуться, она повесила свой круглый кулон ему на шею, — эт-то… поможет… Должно. Я… н-незнаю…

Гарри в замешательстве открыл рот, что бы что-нибудь сказать, но тетя схватила его за руки и с силой сжала.

— Не снимай его… Ни за что не снимай его, слышишь? Обещай мне!

— Ладно… Я обещаю, — промямлил Гарри, находящийся в полном недоумении.

Тетя Петунья тут же отпустила его руки и, постояв еще немного, отошла.

Гарри с тоской посмотрел на гладкий круглый кулон, попытался открыть — не вышло. Запрятал цепочку под рубашку. Может быть, кулон был наделен какой-то волшебной силой… В любом случае сейчас это бесполезно.

Из толпы вынырнула Джессика — ее волосы растрепались, в панике она оглядывалась, пока не заметила его.

Гарри показалось, что время остановилось. Вот она стоит, бледная, испуганная, с ресничек капает слезинка, прочерчивая тонкую линию на щеке.

Она боится.

— Гарри…

Глаза полны слез, ее колотит дрожь. Пара шагов — тянется к нему, что бы поцеловать, но Гарри, схватив ее за плечи, останавливает.

— Я выживу. Слышишь?

Прижимается лбом к ее лбу, заглядывает в глаза.

— Я. Выживу.

Ее щеки залиты слезами. Она пытается улыбнуться…

— Пора.

Судорожные всхлипы и слезы. Боль и ужас на всех лицах. Шаги, отдаляющие их от любимых людей. Они уходили, все вместе, тихо роняя слезинки, стирая их с щек. Они уходили.

Гарри хотел быть сильным. Он хотел выдержать это, но не смог. Бросившись вперед, растолкав толпу, он схватил Джессику за руку, развернул к себе, и быстро, лишь на секунду прикоснулся к ее губам… И тут же отступил, отпустил ее руку:

— Я люблю тебя…

медленно попятился назад. Ее глаза были полны любви и боли, но Гермиона, яростно стирая с щек слезы, схватила ее за руку и потащила за собой.

— Пойдем, Джес…

Их заслонила толпа.

Они ушли.

Глава 32. ДЕНЬ. Ожидание

Хогвартс охватило всеобщее оцепенение. Юноши играли в шахматы, не понимая, какие фигуры куда и зачем переставляют, болтали, фальшиво смеясь, путаясь и быстро замолкая, ходили по замку, долго, молчаливо, словно прощаясь с родными стенами. Все ждали нападения.

Но пожиратели или еще кто штурмовать замок не спешили. Дежурящие по периметру замка скучали, лениво меняясь. Первые три смены, определенно, были взволнованы и вытягивали шеи, оглядываясь при каждом звуке, но потом с каждым часом становилось все очевиднее — пока опасаться нечего.

Гарри не знал, куда себя деть. Вместе со старшекурсниками он уже выложил магловское оружие, палки и мечи, чтобы если что их можно было легко схватить, уже сотню раз просмотрел карту земель Хогвартса, трижды порывался пойти полетать, но потом вспоминал, что это невозможно, и снова припадал к картам.

Впрочем, вскоре он придумал способ убить время — разобрать вещи у себя в комнате. Шагая в гостиную по темным коридорам школы, он заметил еще один аспект замершей магии — все картины (кроме натюрмортов, естественно! — прим. Автора) стали изображать спящее царство. Хотя нет — портрет Хеччера Мачкберса был пойман именно в тот момент, когда изображенный на нем волшебник открыл рот, для оглушительного "апчхи!". Гарри усмехнулся смешному выражению лица Мачкберса и продолжил свой путь в гостиную. К его счастью Гриффиндор находился на первом этаже и не нужно было с риском для жизни перепрыгивать с лестницы на лестницу. Фред и Джордж, замершие с фонариками в руках, не поприветствовали его, сам портрет был немного перекошен, проход открыт. Проскользнув в гостиную, Гарри с грустью посмотрел на холодный и какой-то неживой камин и отправился себе в комнату. Там все было так же, как и во всей школе. Тихо, холодно, темно. На полу валялась пара томов, Молния пылилась, прислоненная к стене, вредноскопы (целых три: тот что давным-давно подарил Рон, и два подаренные на последний день рождения Марси Николсом и Шейдой Онилл) стекляшками рассыпались по столу, волшебный компас для метлы вряд ли показывал правильное направление. Пробираясь через свою комнату, Гарри подобрал валявшиеся на полу рубашку и мантию, толкнул ногой чемодан и тот ровнее лег под кроватью. Отодвинув стул, ловко подхватил съехавшие пергаменты, уложил их в ящик. Его глазам тут же предстал аккуратный дневник Лили Эванс. Взяв его в руки, Гарри полистал страницы и, найдя место, где закончил читать прошлый раз, уселся на кровать.