Десмонд Бэгли - Письмо Виверо

Фаллон кивнул.

— Я знаю; я был здесь и раньше и представляю, на что это похоже. Мы проведем предварительную фоторазведку. Цветная пленка может показать нам изменения в оттенках растительности в тех местах, где под ней скрываются сооружения майя, а инфракрасная съемка даст еще больше информации. И мне хотелось бы совершить несколько вылетов ранним утром и поздним вечером — возможно, нам удастся что-то разобрать по теням.

Он повернулся и посмотрел на фотомозаику.

— Как видите, я пронумеровал сеноты по степени их значимости. Некоторые из них представляют для нас больший интерес, чем другие. Виверо утверждал, что Уашуанок пересекает цепь холмов, на вершине одного из которых расположен храм, а у подножия сенот. К счастью, в этом районе сеноты, по-видимому, неразрывно связаны с холмами, но все же это условие снижает их количество до одиннадцати. Я думаю, мы пока можем забыть про номер четыре, семь, восемь и тринадцать. — Он повернулся к Ридеру. — Когда мы сможем начать?

— В любое время, когда пожелаете, — я заправлен, — ответил Ридер.

Фаллон сверился со своими часами.

— Мы зарядим камеры и вылетим сразу после ленча.

Я помог отнести камеры к вертолету. В этих устройствах не было ничего любительского, они представляли из себя профессиональные камеры для аэрофотосъемки, и я заметил, что вертолет имеет необходимые кронштейны для их крепления. Мое уважение к организаторским способностям Фаллона выросло еще больше. Несмотря на тот факт, что его состояние позволяло ему швыряться деньгами с неприличной щедростью, по крайней мере он знал, как потратить их с наибольшей пользой. Он не был плейбоем из высшего общества, который перекачивает свое богатство в карманы владельцев казино.

После быстрого ленча Фаллон и Халстед направились к вертолету. Я спросил:

— Чем мне заняться?

Фаллон потер подбородок.

— Кажется, здесь нет ничего, что вы могли бы сделать, — сказал Фаллон, и через его плечо я увидел, как Халстед широко улыбается. — Сегодня вам лучше отдохнуть. Оставайтесь на солнце пока не привыкните к этой жаре. Мы вернемся через пару часов.

Вертолет поднялся и скрылся за верхушками деревьев. Я чувствовал себя немного глупо, как никому не нужная запасная деталь. Кэтрин нигде не было видно — наверное, пошла в свой домик, который она делила с Халстедом, распаковывать личные вещи. Не зная, чем заняться, я бессознательно побрел к дальнему концу прогалины взглянуть на строение майя, о котором говорил Фаллон.

Сенот был около тридцати футов в диаметре, и вода в нем стояла на глубине пятнадцати футов от края. Впадина имела почти отвесные стены, но кто-то вырезал в них грубые ступеньки так, чтобы можно было подобраться к воде. Меня испугал внезапный пульсирующий шум заработавшего поблизости двигателя, и я обнаружил, что это включился небольшой насос, по-видимому, приводимый в действие автоматически. Он качал воду из сенота в лагерь — еще один пример эффективности по Фаллону.

Я не смог найти строения, хотя искал достаточно тщательно, и после получаса бесплодных поисков был вынужден сдаться. Я уже собирался вернуться в лагерь, когда на другой стороне сенота увидел двух людей, смотрящих прямо на меня. На них были рваные белые брюки, и они стояли неподвижно, как статуи. Они казались маленькими, жилистыми и коричневыми. Яркие солнечные лучи, падающие сквозь листву, отражались медным блеском от голой груди ближайшего ко мне мужчины. Они изучали меня на протяжении тридцати секунд, а затем повернулись и исчезли в лесу.

3

Вертолет вернулся назад, и Фаллон вывалил груду катушек с пленкой на стол в большом домике.

— Знаете что-нибудь про то, как проявлять пленку? — спросил он.

— Немного, как всякий любитель.

— Да! Этого может оказаться недостаточно. Но мы делаем все, что в наших силах. Идите за мной. — Он провел меня в другой домик и показал свою фотолабораторию. — Вы должны справиться, — сказал он. — Это не слишком сложно.

У Фаллона не возникало необходимости плескаться в ванночках с химикатами, он располагал самым аккуратным оборудованием для фотолаборатории из всего, что я видел, — здесь даже не было нужды в затемнении. Он продемонстрировал мне, как работает автомат для проявления пленки, представляющий из себя большую коробку с направляющей дорожкой внутри, светонепроницаемой дверцей с одной стороны и щелью с другой. Он открыл дверцу, положил катушку с непроявленной пленкой в приемник и протянул ее кончик через зубчатые колесики. Затем он закрыл дверцу и нажал на кнопку.

Через пятнадцать минут проявленная цветная пленка, сухая и готовая к просмотру, выползла из щели с другой стороны аппарата.

Он снял крышку и показал мне внутреннее содержимое ящика — ряды медленно вращающихся валиков, ванночки с химикатами и инфракрасная сушилка в самом конце — и объяснил, какие химикаты для чего предназначены.

— Думаете, справитесь? Это экономило бы наше время, если бы кто-то проявлял пленки так быстро, как только возможно.

— Не вижу, почему бы и нет, — ответил я.

— Хорошо! Тогда можете заняться этим. А я должен обсудить кое-что с Полем. — Он улыбнулся. — Нельзя вести нормальную беседу в винтокрылой машине — слишком шумно. — Он взял в руки катушку. — Вот эта содержит стереопары; когда вы проявите пленку, я покажу вам, как ее разрезать и вставить в специальные рамки.

Я занялся обработкой пленок, довольный тем, что нашлась работа и для меня. Здесь требовалось только время — сама работа была настолько проста, что с ней справился бы и ребенок. Я проявил последнюю катушку — со стереопарами — и отнес ее Фаллону, чтобы тот показал мне, как вставлять кадры в двойные рамки, что тоже оказалось достаточно просто.

Вечером в большом домике состоялся показ картинок с помощью волшебного фонаря. Фаллон вставил катушку в слайд-проектор и нажал включатель. На экране появилось какое-то зеленое марево, и он смущенно кашлянул.

— По-видимому, в этом кадре я неправильно установил фокус.

Следующий слайд оказался лучше, и на экране появился участок джунглей и сенот, в котором отражалось голубое небо. На мой взгляд, это выглядело просто как еще один фрагмент леса, но Фаллон и Халстед спорили довольно долго перед тем, как перейти к следующему кадру. На то, чтобы посмотреть все картинки, потребовалось добрых два часа, и я потерял к ним интерес задолго до конца, особенно когда стало ясно, что первый сенот пуст.

В конце Фаллон сказал:

— У нас еще остались стереокадры. Давайте посмотрим на них.

Он сменил проектор и дал мне поляроидные очки. Стереослайды оказались пугающе объемными, у меня было такое ощущение, что стоит мне нагнуться, и смогу сорвать лист с верхушки дерева. Поскольку снимки были сделаны с воздуха, они также вызывали чувство головокружения. Фаллон перебрал их все без всякого результата.