Анатолий Степанов - Поединок. Выпуск 13

— Спаси меня, пресвятая мадонна! Кого я вырастила! Ты даже одеваешься, как урод, а вот Бруно...

— Да, у меня нет черного шелкового костюма в белую полоску — мечты каждого мелкого гангстера, и перстня с бриллиантом...

— А какая у тебя машина — маленькая вошь из Европы, у Бруно...

И так до бесконечности.

С Бруно после его поступления на службу к дону Палоцци мы разбежались. Уголовной хроникой я не занимался, а разговаривать с Бруно становилось, по мере его продвижения вверх, все труднее и труднее. Мистер Чиленто преисполнялся сознанием собственной значимости и величия, слова цедил еле-еле, на всех смотрел свысока. Моей бывшей жене он просто активно не нравился, и это еще мягко сказано. По правде говоря, Мария его на дух не переносила. Да, моя бывшая жена Мария... Я называл ее совестью Центральной Америки. Разумеется, в шутку. Но в этой шутке правды было процентов девяносто.

А Бруно изменился: исчезли и шелковый костюм, и черная рубашка, и белый галстук, и даже... перстень с бриллиантом и золотой браслет с запястья. Консервативный фланелевый костюм — тройка, голубая рубашка, скромный галстук в полоску — ну, просто банкир с Уолл-стрит. Что же ему от меня надо?

— Привет, Клинт. Как журналистика?

— Привет, кон... адвокат. Как... дела?

— Все шутишь, Бресси. У меня нет времени на твои остроты.

— Тогда давай прямо к делу — я уезжаю.

— Ты улетаешь в Центральную Америку с Гарри Уолдроном. Вот о твоей поездке я и хочу поговорить. Дело вот в чем: у нашего главного конкурента дона Оресте Бадалукка вдруг объявились интересные друзья: Октавио Новас и Рауль Массини, антикастровские кубинцы из Майами. Самое, интересное — в Штатах они не встречались, все встречи проходят в Кристобале, куда ты летишь. К ним присоединяется Гильермо Редондо — ты его знаешь, я как-то смотрел твой репортаж оттуда, ты назвал его. В нашем мире это человек известный. А на самых секретных встречах присутствовал какой-то американец Джон Смит. Мы его опознали — это Роберт Мэрчисон.

— Похищенный?!

— Именно тот самый Мэрчисон. Он встречался и с самим Иносенсио Очоа и его сыном Хорхе. Вообще-то странная история получается.

— Прости, Бруно, я не очень хорошо понимаю, что вам надо от меня.

— Постараюсь объяснить. Политика за пределами Штатов нас не беспокоит, но ситуация складывается необычная: наши основные конкуренты обзаводятся друзьями, чей хлеб — политика, устанавливают с ними странные, непонятные нам отношения. Даже ты, специалист по Центральной Америке, ничего об этом не знаешь. Мы бесплатно и ничего не требуя взамен, предоставляем тебе эту информацию. Думаю, она тебя заинтересует. Если так, начинай копать, собирать материал — узнаешь что-нибудь интересующее нас, будем признательны. Деньги тебе нужны, Клинт?

— Ваши деньги мне не нужны.

— Как знаешь. Будем считать, мы достигли договоренности: делай любые репортажи, но сначала, пожалуйста, ознакомь нас с фактами. В Центральной Америке тебе может понадобиться помощь. Вот тебе номер телефона в Сан-Кристобале. Позвонишь, попросишь к телефону Паскуале Феличе, назовешься — он в курсе дела, поможет.

— Но все-таки, что вам нужно в этом деле?

— Мы хотим знать о намерениях конкурентов. И не задавай много вопросов — тебе же спокойнее будет. Это хорошее деловое предложение. Я же твой друг.

С такими друзьями, как ты, враги не нужны, подумал я, но вслух не высказался, широко улыбнулся, кивнул и хлопнул Бруно по плечу. Он скривился от боли — я попал туда, куда метил. Неожиданно для себя я еще раз улыбнулся: ведь там я увижу Робин Гуда, близкого друга, прекрасного человека; после встречи с Бруно Чиленто эта мысль подбодрила меня.

Глава VI

Такого дня Брэдфорд Уэнделл, начальник центральноамериканского отдела управления планирования ЦРУ, припомнить не мог. Постоянные совещания, инструктажи, два раза его вызывали к Эзикиелу Макферсону, начальнику управления планирования, заместителю директора ЦРУ. Всех волновала, беспокоила, тревожила судьба сотрудника Роберта Мэрчисона, правда, по разным причинам. Одна, сугубо профессиональная, объединяла всех, другая объединяла немногих — этим приходилось беспокоиться больше других.

Связь с резидентом ЦРУ, начальником Мэрчисона, вторым секретарем посольства Дэймиэном Талли, работала беспрерывно.

Наконец, в пять часов вечера Брэдфорда Уэнделла вызвал к себе Эзикиел Макферсон. Он предложил Уэнделлу сесть, распорядился принести кофе, откинулся на спинку кресла, потянулся — Макферсону хотя и было под шестьдесят, его фигура последние двадцать лет не менялась — начальник управления планирования три раза в неделю по два часа играл в теннис, дома работал на тренажерах.

— Брэдфорд, почти два дня прошло после похищения Мэрчисона, а условий его освобождения нам не сообщили. Почему похитители молчат? У вас есть соображения на этот счет?

— Им нужно от него что-то узнать, нужна информация.

— Вот именно, Брэдфорд. Хочу сказать, скорее всего информация, касающаяся операции «Эскадрон». А это очень неприятно. Роберт Мэрчисон подробнейшим образом осведомлен обо всех ее деталях. Его допрашивают, причем допрос идет тщательный, похитителям наверняка известно, с кем они имеют дело. Кому может понадобиться мелкая сошка, помощник атташе по вопросам культуры? Если бы такого украли, на следующий же день потребовали бы выкуп. Это Фронт освобождения. Если у них все получится, у нас, в Лэнгли, полетят головы.

(Если они узнают от Мэрчисона все, ты, спортсмен-фанатик, не представляешь, что случится.)

— Думаю, Брэдфорд, вам придется лететь туда и руководить операцией на месте. Постоянно держите со мной связь.

(Вот это удача, о такой и мечтать не приходилось.)

— На месте задействуйте нашу агентуру для поисков Мэрчисона, на нашего резидента Дэймиэна Талли в подобной ситуации надежды мало, он человек медлительный, хотя работник неплохой. Не буду напоминать, что ситуация чрезвычайная и требует чрезвычайных мер. С вами вылетают спецсамолетом Рэнди Уэбб и еще двое наших лучших оперативников. Задание: освободить Мэрчисона до того, как им удастся из него все выкачать. Нам только еще одного скандала не хватает.

(Что же тогда мне говорить?)

Сейчас с Мэрчисоном в комнате был один человек в лыжной маске-капюшоне. Похоже, ему чуть за тридцать. Мэрчисон видел его несколько раз здесь и запомнил фанатический огонь, горевший в глазах, как он его окрестил, «молодого человека».

— Сегодня будете продолжать все отрицать, мистер Мэрчисон?