Дарья Кузнецова - Ищейка

Я скептически хмыкнул. Будет чудом, если старик не найдёт замечаний…

— Тогда приступим, — я с форменными бланками и письменными принадлежностями как раз расположился за столом, включил звуковой самописец — очень удобное в нашем деле устройство. — Как давно и как хорошо вы знали покойного графа?

— Где я и где граф, — насмешливо хмыкнул отставной следователь. — Я его совсем не знал. Мы не виделись, никогда не переписывались, даже на улице не пересекались. А вот вчера я получил от него письмо с просьбой о встрече, он спрашивал разрешения прийти и поговорить на какую-то щекотливую тему. Какую — не знаю, в письме не указывалось. Но, скорее всего, тут дело в моей бывшей профессии; зачем ещё графу мог понадобиться подобный старик? Ещё мне кажется, он был напуган или волновался — почерк нервный, явно второпях написано.

— Предположения?

— Ничего конкретного. Какие-то интриги, вероятно… в любом случае, рыба будет большая, жирная и с вот такими зубами, — он развёл руки на полфута. — Не страшно?

— Зубы поломает, — я хмыкнул. Ариатари окинул меня оценивающим взглядом сквозь прищур, и медленно кивнул.

— Да, пожалуй, есть шанс… Сильный маг, сильный человек, потомок древнего, уважаемого, богатого рода… Знаете, молодой человек, вы просто подарок судьбы для профессии! — он хмыкнул. — Самая большая беда в нашей работе — это случаи, когда замешаны большие деньги и большие люди. Очень тяжело с такими работать…

— Слишком часто меня последнее время хвалят, — проворчал я. — Не к добру.

— Вот уж точно подмечено, — рассмеялся старик. — Ладно, опять я вас заговорил. Кстати, замечание получите: не давайте собеседнику вести разговор так, как нужно ему.

— Почему же? — возразил я. — Если внимательно слушать, то можно определить, чего он хочет добиться. Опять же, он может расслабиться…

Имперец опять засмеялся.

— Уели, уели… Молодец.

— Ладно, давайте дальше по делу. Что было сегодня утром?

— Утром. Утром я ждал его к завтраку, не дождался. Подождал ещё немного, начал волноваться — за сотню лет сыска, знаете ли, чутьё на неприятности вырабатывается. Вам с вашим проклятьем, наверное, столько лет ждать не надо… Почуял беду, отправился проверить, что да как. На пороге меня встретила экономка, сказала, что господин не принимает. Я стал настаивать, она в грубой форме попросила меня убираться. Это окончательно убедило меня, что дело нечисто, и я вызвал стражу. Их при исполнении выставить уже не посмели, а дальше ребята быстренько вас вызвали… Давно его убили?

— Да. Скорее всего, ночью. Во сколько, вы говорите, письмо пришло?

— Около одиннадцати.

— М-да, недолго он, надо полагать, после этого пожил… Ладно, тогда следующий вопрос. Что можете сказать про домашних графа?

— Откуда, молодой человек? — удивился он. — Я же говорю, не был я у него раньше.

— Митун Мецзар, не надо делать из меня идиота, я и сам с этим неплохо справляюсь, — я вздохнул. — Вы просидели с этой компанией в одном замкнутом помещении не меньше получаса, причём застали явление сына графа в весьма расстроенных чувствах под конвоем. Да я в жизни не поверю, что следователь с вашим опытом работы не успел сделать каких-то выводов и ценных наблюдений!

Старик наградил меня долгим задумчивым взглядом. Чему-то едва заметно улыбнулся, кивнул.

— Ладно, Блэйк, пишите. Про служанок не могу ничего сказать; одна только достойна внимания, и то, пожалуй, благодаря личным качествам. Хорошо владеет собой, неглупа, грамотная, достаточно храбрая и решительная девушка. Что-то есть в ней такое… необычное. Даже не спрашивайте, что именно: это просто чутьё. Далее, экономка. Пренеприятнейшая особа, очень непроста, советую обратить пристальное внимание, — я кивнул на эти слова — дополнительное подтверждение моих собственных впечатлений. Ой, не нравится мне всё это… — Дальше, жена покойного. Вертихвостка, не слишком умна, но, судя по всему, откуда-то из деревенского дворянства, росла, видимо, в строгости, о потере мужа жалеет, на мой взгляд, совершенно искренне. Сын… тут возможны варианты. Я бы сказал, что он был не против унаследовать состояние и титул папочки, но не до такой степени, чтобы убивать его. Во всяком случае, не самолично точно…

— На заказное убийство не слишком похоже, — я качнул головой. — Уничтожены бумаги. Пытались уничтожить всё, но кое-что осталось. Хотя… заказы тоже разные бывают…

— А как его убили?

— Предварительная версия — огненный амулет единовременным выбросом. Сидел в кресле, магией его отбросило…

— В принципе, вполне может быть, — кивнул он через несколько секунд молчаливого шевеления губами и поглаживания бороды. — Больше вопросов нет?

— Пока, во всяком случае, нет, — я пожал плечами.

— Добро, у меня к вам тоже вроде бы особых замечаний нет, — улыбнулся старик, поднимаясь с кресла. Я тоже встал, пожимая ему руку и провожая до двери. — Заходите, рассказывайте, как расследование, если вдруг что-то прояснится. Интересно до ужаса. Иногда жаль бывает, что я уже на пенсию вышел… А иногда, например, когда газеты про этого маньяка писали, понимал, что стар я уже для такого. Ты выслеживал?

— Я, — не стал отпираться я.

— Что это было?

— Тварь из другого плана.

— Бывает, бывает, — Ариатари похлопал меня по плечу. — Маньяки, это дело нервное… А уж когда настолько странные! Заходите, молодой человек, заходите, цага попьём, поговорим. Я тут, напротив живу.

— Всенепременно, — улыбнулся я, открывая перед ним дверь. — Сержант! Давайте следующего, и пусть кто-нибудь господина проводит, — стоявший возле двери стражник жестом отправил своего помощника, а сам пригласил одну из служанок. Не ту, которая нас встречала. — Проходите, присаживайтесь, — я прикрыл дверь, подождал, пока девушка сядет, и устроился за столом. Опять напомнил о себе поутихший было бок. Да демоны поберите эту боль… где я простудиться-то умудрился? Тьфу! А ещё стольких допрашивать… Ох, прав был старик, иногда я свою работу ненавижу…

— Старший следователь Блэйк Даз'Тир, Управление Правопорядка, отдел убийств, — преставился я. — Как ваше имя?

— Летис Веро, я орейка, — представилась она.

— Давно работаете в этом доме?

— Нет, чуть больше года.

— И как оно? — полюбопытствовал я. — Не обижали?

Девушка пожала плечами.

— Платили хорошо и в срок, хозяин себе лишнего не позволял… ну, вы понимаете. Вот только мадам Кристель…

— А мадам Кристель это…

— Экономка. Понимаете, она какая-то… — девушка задумалась, подбирая подходящее слово. — Не знаю, как будет по-острийски… trette, gra trette…