Владимир Рыбин - Искатель. 1978. Выпуск №2

Она открыла дверцу и выскользнула из машины, потом повернулась и посмотрела на меня через открытое окно.

— Вы ужасно милый, Чес, — сказала она. — Скажите, я ведь делаю успехи, а? Скоро уже смогу сдавать на права?

— Да, успех налицо, — хрипло произнес я. Ну почему я не могу обнять ее и прижаться губами к ее губам, таким манящим? — Ладно. Увидимся завтра.

Дома я приготовил себе двойное виски с содовой, сел в кресло и принялся обдумывать положение.

С нашей первой встречи прошло пять дней, но в жизни своей я не влюблялся так сильно. Понимала ли она это? Или вполне искренне верила, будто я готов рисковать расположением Эйткена только ради того, чтобы поучить ее водить машину? Неужели она настолько наивна? В этом надо разобраться.

Меня сильно обеспокоило ее предложение приехать ко мне. Я как-то говорил ей, что мой филиппинец уходит в семь и что живу я один. Что же это — намек, что она готова ответить мне взаимностью?

Это маловероятно, с неохотой признался я себе. Я был для нее услужливым другом, который любезно согласился научить ее водить машину и который доставлял ей массу удовольствия, не ожидая ничего получить взамен. Во всяком случае, предполагать что-то другое у меня не было никаких оснований.

Далее, говорил я себе, надо выяснить еще одно: понимает ли она, как я рискую? Я ведь ставлю на карту свое будущее. Если Эйткен узнает о наших встречах, моя нью-йоркская одиссея рассеется как дым.

Я долго не мог заснуть. Естественно, на работу я пришел невыспавшийся и злой и был счастлив, когда рабочий день окончился. Я захватил с собой кое-какие бумаги, решив посмотреть их в выходные.

В эту минуту вошла Пэт — она с ангельским терпением сносила мою раздражительность — и дала мне на подпись еще несколько писем.

— Черт подери! — рявкнул я. — Неужели я еще не все подписал?

— Здесь всего шесть писем, — миролюбиво ответила она.

Вытащив ручку, я поспешно нацарапал на письмах свою подпись, затем выпрямился и сказал:

— В понедельник приду пораньше. А сейчас смываюсь. Уже больше шести?

— Уже половина седьмого. Куда-нибудь уезжаешь?

Я исподлобья взглянул на нее.

— Не знаю. Возможно. Может, поиграю в гольф.

— Надеюсь, хоть немножко отдохнешь. Не переживай, Чес, у тебя все идет отлично.

В любое другое время я обязательно воспрянул бы духом после такой похвалы, но сейчас только разозлился.

— И не думаю переживать, — бросил я. — В понедельник увидимся. — И, кивнув, вышел, читая в ее удивленных глазах обиду.

Когда я проходил по коридору, из своего кабинета вышел Джо.

— До вокзала подвезешь?

— Давай.

Сейчас его общество было мне совсем ни к чему, но отказать я не мог — он знал, что по дороге домой я еду мимо вокзала.

В лифте Джо спросил:

— Сегодня ты к Р.Э. едешь?

— Нет. На выходные он меня отпустил. Хочу почитать вассермановский телевизионный сценарий. Мельком я его уже проглядел, вроде бы неплохо.

— Что ты все работаешь и работаешь, надо и отдыхать немножко, — неодобрительно произнес Джо. — У тебя уже нервы не выдерживают. Что-нибудь не в порядке?

— Да все в порядке, — отрезал я, пробираясь через толпу к стоянке.

Мы сели в машину.

— А чего же ты последние два дня на людей бросаешься? Сегодня днем Паолу до слез довел.

— Кретинка твоя Паола! Три раза я ее просил соединить меня с Вассерманом — и все без толку.

— Так он же куда-то уезжал! А волшебной палочки у нее нет.

Я завел двигатель.

— Какого черта, Джо? Мне твоя критика совершенно не нужна.

— Ну вот, пожалуйста, — хмыкнул Джо, устраиваясь поудобнее на сиденье. — Теперь, стало быть, моя очередь. Если ты, друг любезный, считаешь, что ты у нас теперь крупная птица, и держать себя надо соответственно, я тебя одергивать не собираюсь. Просто советую чуть сбросить обороты. Уж слишком ты весь окунулся в работу.

Конечно же, он был прав, и мне вдруг стало стыдно.

— Извини, старик. В понедельник я буду в норме.

— Да брось ты, — великодушно заявил Джо. — Ясно, на твоей шее сейчас висит много собак. — Он сменил тему разговора: — Машинка у тебя на зависть — такая красавица!

— Я всегда мечтал о «кадиллаке». Кошельком, правда, пришлось здорово потрясти, но она того стоит. Она у меня уже полтора года, а я все не нарадуюсь.

— Понятно. Если нью-йоркское дело выгорит и если Р.Э. поднимет мне зарплату, куплю себе такую же. Уж как-нибудь поднатужусь.

— Если мы получим эту работу в Нью-Йорке, Джо, повышение тебе будет — это я беру на себя.

— А никаких новых разговоров не было насчет Нью-Йорка? Р.Э. про это не вспоминал?

— Говорил вчера вечером. По-моему, дело в шляпе. Он спрашивал, когда я смогу внести деньги.

— А ты уверен, Чес, что ничем не рискуешь, вкладывая деньги в одно с ним дело?

— Абсолютно. Открыть агентство в Нью-Йорке — что может быть лучше! Вложив долю, я, помимо зарплаты, буду получать пять процентов от общего дохода. Надо быть идиотом, чтобы упустить такую возможность. Вести дела я буду более или менее самостоятельно, так что свою долю в обиду не дам.

— Эх, если бы у меня были сейчас деньги! — вздохнул Джо. — Пять процентов от общего дохода! Так ты быстро сколотишь капитальчик, Чес.

Руки мои крепче сжали руль. Сколочу капитальчик, подумал я, если Эйткен не разнюхает про мои амурные дела. А капитальчика этого может хватить и на то, чтобы увести Люсиль от Эйткена.

— Многое будет зависеть от нас самих, Джо, как поставим дело.

— И когда у тебя будут денежки?

— Я сказал своим маклерам, чтобы продавали акции. Деньги будут через несколько дней. На рынке ветер как раз дует в мою сторону, так что и здесь повезло, никакой задержки не будет.

У вокзала я сбавил скорость.

— Ну, спасибо, Чес, — сказал Джо, вылезая из машины. — Может, когда-нибудь я откуплю у тебя эту тележку. — И он похлопал «кадиллак» по крылу. — Ты-то, когда переберешься в Нью-Йорк, замахнешься небось на «эльдорадо»? Ну что, продашь мне эту красотку?

— Ты сначала деньги скопи, потом поговорим, — отшутился я. — Но в принципе все возможно. Ну, пока. Счастливо отдохнуть.

И я поехал к своему бунгало.

Без одной минуты девять я подкатил к высоким железным воротам, охранявшим вход в «Гейблз».

В тени деревьев меня ждала Люсиль.

Быстрыми шагами она пошла мне навстречу, и я распахнул дверцу водителя. На Люсиль было светло-голубое платье с расклешенной юбкой, а волосы перехвачены узкой лентой. Едва ли нашелся бы мужчина, который устоял бы перед таким очарованием.