Михаил Федоров - Искатель. 2014. Выпуск №4

— Залазь, служба! А то совсем промокнешь.

Дубняш пристроился на краю сиденья и посматривал сквозь забрызганное стекло во двор. Стало доноситься пение. Во всю мощь зазвучал магнитофон.

«Будет ли когда-нибудь и у меня дача? — подумалось вдруг Дубняшу. — И чтобы на нее привез такой же мордатый водитель… Да, все это само с неба не падает».

В самой большой комнате дачи был накрыт длинный стол, придвинутый к одной стене с громадным персидским ковром так, что с другой стороны оставалось достаточно места для танцев. Молоденькие официанточки в накрахмаленных кружевных кокошниках меняли сервировку. Гости рассредоточились по всему дому. Невеста, усадив несколько отяжелевшего от вина мужа рядом с разговорчивым Можаровым, делала замысловатые па с долговязым курносым свидетелем, на шее которого моталась огромная бабочка.

Штапин и Вертанов курили на веранде и, глядя сквозь стеклянную перегородку на танцующих, рассуждали о футболе.

— Надо же, аргентинцы разделали бразильцев и снова итальяшки — чемпионы, — басовито говорил Вертанов.

— Конечно, Пеле для бразильцев был палочкой-выручалочкой. Король футбола. Личность, — несколько свысока говорил Штапин.

— Соловей Кириллыч! Я с тобой не согласен. Конечно, Пеле — великий футболист! Но ведь была и команда. Даже школа бразильского футбола.

— Да нет, Юрок! Ты пойми, когда есть выдающаяся личность, тогда вокруг нее и школа, и все на свете. А нету, так все полетит по швам. И вот сейчас на бразильцах можешь поставить крест.

— Да, теперь остались итальяшки. И немцы прут.

— А наши городские футболисты в заднице сидят. Мы этого тренера Косоплеткина в три шеи гнать будем. Я уже советовался с обкомовскими ребятами.

— Кстати, а где твой собрат-болельщик, Саранчин? Что-то не вижу на свадьбе.

— А нужен он здесь? Он мне собрат на стадионе, да на охоте. А так, пускай свое место знает. А вот Николая-то, — показал на сидящего к ним спиной Можарова, — зову только из-за жены. Софочка-то, смотри как выхобачивает.

— Аппетитный бабец, — облизнулся Вертанов.

— А ты пойди, познакомься. Она моим друзьям не отказывает, — легонько подтолкнув полковника, сказал Штапин и сам сбежал по ступенькам вниз.

Подал пальцем знак водителю — тот, сразу поняв, в чем дело, вытащил из багажника продолговатый сверток.

«Спининг?» — подумал Дубняш.

Взяв сверток, Штапин вернулся на веранду, приставил в затененный угол и снова вышел на крыльцо. Вслед за ним выскочила невеста с сигаретной трубочкой в зубах и совсем развязно попросила:

— Папашок! Подожги-ка!

— Не рано ли повзрослела! А ну, дай сюда, — Соловей Кириллович забрал сигарету.

— А сейчас другие времена пошли! — дочь задрала нос кверху, — Не слушком тут командуй. Дай, папаш-ка. Это не райком. А я вполне взрослая дама.

Штапин оторопел и, воспользовавшись его сиюминутной растерянностью, она двумя пальчиками ловко выхватила у него сигарету и пошла прикуривать к водителям. Соловей Кириллович только покачал головой.

— Дама, — повторил он.

Виктория вернулась и, став напротив отца, стала вызывающе курить.

— Виктошка! Ты что? Б самом деле выросла? И когда это ты успела?

— А ты и не заметил!

— Да как-то все за делами… Но вот сейчас вижу, — пожал плечами Штапин, будто впервые оглядывая дочь. — Ну и как оно, взрослой-то?

Вика усмехнулась.

— Ты знаешь, я такая счастливая.

— Скажи честно, ты его любишь?

— Ну и вопросик ты мне подкинул, — выдухнула она. — Скажу так: оторвала себе мужика, что надо.

— Это уж точно.

— А подружки мне говорят: могла бы и лучше найти при таком родителе. Да они просто дуры. Хотят солидное положение в обществе заиметь. А я довольна. Мне лезть никуда не надо. Люблю, кого хочу.

— Да, ты можешь себе это позволить, мать не зря тебя принцессой называет.

— Что, принцессы! Тьфу. У них там всякие династические сложности. А я человек свободный. Правда, пап?

— Пока я первый секретарь, пользуйся…

Тем временем Вертанов уже танцевал с Софочкой томное медленное танго и чувствовал на поворотах ее упругие грудки-грелки. Сыпал комплиментами. Ненароком сказал:

— Люблю, когда женщина следит за собой. У вас роскошные украшения. Я вот тоже хотел своей жене подобрать что-нибудь похожее, но не смог.

— Постараемся помочь, — Софочка подмигнула и потянула полковника в соседнюю комнату.

Достаточно охмелевший Можаров проводил жену помутневшим взглядом и стал назидательно говорить секретарскому зятю, который от выпитого еле ворочал языкам.

— Ты, Марат! Слушай сюда! Баба — она завсегда на других мужиков смотрит. Это у нее в крови. Подлый, я тебе скажу, народец. Чуть зазеваешься, и она тебя на такой крюк повесит. Это я по себе знаю. А что свадьба? Просто фейерверк. А весь шарм потом с другим. И этого изменить нельзя.

— Виктория не такая.

— А я не про нее говорю. Хотя не такие тоже на сторону смотрят.

— Дядя Коля! А вдруг она мне изменит? Мне ее убить? — оживился вдруг зять.

— Ну, это ты, брат хватил. У нас, у мужиков, свой крест. Но следить по возможности за женами надо. У меня каждый опер мой осведомитель. Я все знаю про свою Софочку, когда она и с кем.

— Ну и что? — тупо спросил Марат.

— Молодой еще. Вот доживи до моих лет, тогда и сам во многом разберешься, — сказал Можаров и, налив рюмку водки, махом опустошил ее.

Жених тоже выпил:

— Это зато, чтобы дожить без всяких неприятностей.

Появившаяся в зале хозяйка пригласила:

— Сейчас у нас будет сладкое. Соловей, ты же у нас тоже сладкоежка. И Юрочка… Прошу! Молодые!

Когда все заняли места, в дверях появился Штапин со свертком.

— А теперь для тоста я беру слово! — объявил он (все зааплодировали). — Мужички! Наполните дамам бокалы! Хочу выпить за своего нового члена семьи. За Марата! Имя-то какое революционное — Марат!

Зять приободрился и поправил растопыренной пятерней сальные волосы.

— Он — сирота. Рос без отца, без матери. Другие бы на это криво посмотрели. А я принимаю его, как сына. И делаю ему подарок лично от себя. Я охотник, и он пусть будет охотником!

Штапин под восторженный рокот собравшихся вытащил поблескивавшую лаком двухстволку.

— Николай Филиппыч! Завтра, как опохмелишься, чтобы ружье было зарегистрировано, — сказал Можарову.

— Я сейчас позвоню, — вскочил и сел тот.

— Соловей! Что же ты, вручай! — нетерпеливо сказала жена Штапина.

Тот выложил на стол пачку с патронами, зарядил оба ствола и широким жестом пригласил всех к выходу. Гости высыпали на порожки. Слегка заплетаясь негнущимися ногами, двинулся следом и Марат, сунув в карман оставленную Штапиным пачку.