Юрий Пересунько - Искатель. 1987. Выпуск №2

В финале этого разговора я наконец решаюсь.

— Серая «Волга» — нить, которая оборвалась… Кажется, существует еще одна.

— Куда она ведет, эта твоя вторая нить? — любопытствует полковник. И, не дожидаясь ответа, предполагает:

— К Морозовой?

3

Контора, в которой трудится Ольга, расположена во дворе дома, выходящего фасадом на улицу Горького Во двор я проникаю с переулка. В ста метрах грохочет центр столицы, а здесь-патриархальная тишина, унылый вид на залежи старых ящиков, серая полоска неба и бесконечные двери по обе стороны, ведущие неизвестно куда. Название искомого учреждения, переведенное на общедоступный язык, звучит примерно так: чегото-тампроскакакойтотаммонтаж.

По лестнице, которую при всем желании я не берусь охарактеризовать как освещенную, поднимаюсь на третий этаж и долго брожу по коридорам в поисках приемной. Поиски безуспешны. Приходится остановить степенного вида мужчину, на рысях пробегающего мимо, и вступить с ним в переговоры. Мужчина по-детски рад возможности оказать мне услугу. Объем полученной от него информации позволяет без помех добраться до Огненной Земли. К сожалению, мои планы не идут столь далеко, а нужная дверь оказывается именно той, перед которой протекала наша беседа Мы сердечно прощаемся Каждый из нас следует своей дорогой.

Вхожу в приемную и заявляю о своем желании встретиться с управляющим. Секретарша, полная, не скрывающая своих лет женщина, совершает короткий вояж в кабинет и, вернувшись, просит подождать: управляющий совещается с сотрудниками. Жду, коротая время за разглядыванием обклеенных пластиком стен. Женщина делает вид, что усердно интересуется документацией. В приемной мы с ней одни. Подходящий момент задать несколько вопросов.

Спрашиваю, давно ли она здесь работает.

— Вообще-то я работаю в отделе, — почему-то смущается женщина. — А на этом месте всего несколько дней: замещаю девушку, ушедшую в отпуск.

— Сколько именно?

Секретарша настолько любезна, что показывает мне папку с приказами. Вряд ли она отдает себе отчет в том, зачем мне понадобились эти сведения. А они меж тем чрезвычайно любопытны. Первый день отпуска Ольги совпал с тем самым днем, когда я под видом Никитина начал свой автомобильный вояж.

Совещание закончено. Из кабинета нестройными рядами движутся сотрудники. Надо думать, они осведомлены о моем визите.

Меня приглашают войти. Вхожу и обмениваюсь скорострельными приветствиями с хозяином кабинета. Сажусь в указанное мне кресло. Управляющий, пухлый мужчина предпенсионного возраста, нервно вытирает платком багровую шею. По-видимому, тревожащий его жар — внутреннего свойства, ибо в кабинете довольно прохладно.

— Ничего плохого сказать о Морозовой не могу, — опередив мои вопросы, гудит он.

Меня радует такое начало.

— Почему вы считаете, что должны говорить о ней плохое? — любопытствую я.

— Ну раз уж ею заинтересовались вы!..

Своеобразная, но довольно распространенная точка зрения. Что ж, придется его огорчить.

— Речь идет о дорожно-транспортном происшествии, — говорю я. — Морозова оказалась единственным свидетелем. Потребовалось уточнить некоторые детали. В протоколе указан адрес вашего учреждения. Вот мы и обратились сюда. А Морозова в отпуске. Не знаете, куда она уехала?

Управляющий приободряется.

— Свой домашний адрес она, конечно, назвать не могла, — упрекает он отсутствующую секретаршу. — Куда уехала? Не знаю. Она мне не говорила. Наши отношения с Морозовой носят исключительно деловой характер.

Последнее — на всякий случай. Сугубо для моего сведения.

— Может, кто-нибудь из сотрудников знает, где она сейчас?

— Вряд ли. Насколько мне известно, ни приятельниц, ни тем более приятелей у нее здесь нет. Морозова, знаете ли, принадлежит к той категории людей, которые находят себе друзей на стороне. — Эти слова мой собеседник произносит не без сожаления и тут же, обеспокоившись, что сие могут неверно истолковать, поспешно добавляет: — Да, кстати, и работает она у нас недавно — третий год.

— Вы сказали «недавно», — замечаю я.

— Молодой человек! — В голосе управляющего появляются назидательные нотки. — Если я сказал недавно, значит, недавно. Я работаю здесь двадцать шесть лет!

Свой следующий визит наношу квартирной хозяйке Ольги. Метро «Ждановская», шестнадцатиэтажная башня, десятый этаж, вторая дверь налево. Звоню. Меня долго рассматривают в «глазок». Следует традиционный вопрос — «кто?». Называюсь. Дверь открывается ровно настолько, насколько позволяет цепочка. Просят показать удостоверение. Показываю. Дверь отворяется. На пороге высокая худая старуха. Седые волосы зачесаны назад и увязаны в пучок, взгляд недобрый, под глазами мрачные тени. Мне не по себе от одного ее вида, но я стараюсь держать себя в рамках бодрой любезности, ибо впереди — разговор.

— Вы ко мне? — неприятным визгливым голосом вопрошает сия мегера.

Объясняю, что зашел потолковать о ее квартирантке. Лицо старухи оживляет злорадная усмешка: как будто она еще много веков назад предвидела этот визит. Церберша делает шаг в сторону. Это предложение войти.

Беседуем мы на кухне, поражающей своей прямо-таки безжизненной чистотой.

— При всем желании ничего хорошего сказать о ней не могу, — с плохо скрываемой радостью сообщает хозяйка. — Приходит поздно, за полночь. Случается, по нескольку дней не является. Современная девушка!

— Что это вы так, а? — интересуюсь я. Вопрос излишний, ибо и так все ясно.

— В ее годах мной милиция не интересовалась, — многозначительно отвечает старуха.

Спрашиваю о знакомствах Ольги: бывает ли у нее кто-нибудь?

— Как же… Так я и позволила!

— И не звонят?

— Ну почему же?.. Этого я не запрещаю. И знаете кто? Мужские голоса. Только мужские голоса!

У меня большие сомнения по поводу того, известно ли этой особе, что человечество делится на мужчин и женщин, но это обстоятельство к дорожно-транспортному происшествию, по поводу которого я здесь, отношения не имеет.

— Ольга не говорила вам, куда поехала?

Какой-то разговор по этому поводу был, но его содержание старуха запомнила хуже, чем «мужские голоса».

— Куда же… Постойте, постойте. Кажется, в Брянск, к матери.

— Куда? — с плохо скрываемым волнением переспрашиваю я.

— В Брянск! — убежденно повторяет мегера. — Говорила, что в Брянск. А уж туда ли, не туда, этого я не знаю.

По моей просьбе старуха показывает мне комнату Ольги Теория, гласящая, что предметы могут многое порассказать о хозяине, здесь не работает, ибо в комнате мало предметов, принадлежащих девушке: личные вещи да книги. Книг немного. Автобиография Чарлза Чаплина. Томик Фицджеральда. «Три товарища» Ремарка. Учебник русского языка и самоучитель французского. Томик Есенина. «Технология кройки и шитья». Томик Чехова. Попробуйте на основании этого списка умозаключить что-нибудь путное.