Карл Май - На Рио-де-Ла-Плате

Когда он ушел, все облегченно вздохнули. Однако лишь после некоторой паузы йербатеро спросил меня:

— Ну, сеньор, как вам нравится наша кавалерия?

— Этот лейтенант — типичный ее представитель?

— Слава Богу, нет. Я не понимаю, как подобного человека можно направить для покупки новых лошадей. У меня нет желания торговаться с ним. Скорее всего, я заломлю такую цену, что он сразу же уедет отсюда.

— Тебе надо было бы сделать это до того, как он уселся за стол, — улыбнулась дама. — Давайте забудем это недоразумение и снова станем веселы как прежде.

Так мы и сделали. Мы просидели до полуночи, признавшись напоследок друг другу, что нам давно не выпадало такого чудного вечера. Монтесо взял обеих дам за руки, а я подал руку сеньоре, и мы еще с четверть часа гуляли в саду. Затем йербатеро отвел меня в мою комнату.

Утром я услышал, что в саду снова собираются пить шоколад, и спустился туда. Вероятно, я пробудился раньше всех и потому никого не застал в беседке, хотя на столе уже стояла посуда. Тогда я прошелся в самый конец сада. Там виднелось несколько ступенек, которые вели в небольшую беседку, расположенную на уровне верхнего края стены, что огораживала сад. Оттуда можно было выглянуть за ограду, посмотреть на раскинувшиеся вокруг пастбища и бродившие по ним стада. Я поднялся по ступеням, уселся наверху и окинул взором совершенно неромантический пейзаж. Я провел там всего две или три минуты, как вдруг услышал шаги в саду, они приближались к моему убежищу. Беседка густо заросла зеленью, поэтому меня не было видно; я же, выглянув в просветы между листвой, увидел двух грязных, бородатых парней, стоявших неподалеку и очень оживленно беседовавших между собой. Они были одеты в красные чирипы и пончо в красную и синюю полоску, на головах у них виднелись красные шапки, а на ногах — сапоги без подметок, но с крупными колесиками на шпорах.

Конечно же, это были двое из тех пятерых кавалеристов, что приехали вместе с лейтенантом. Мне не слышно было, о чем они говорили, поскольку они переговаривались вполголоса. Они не спеша подошли к моему убежищу и стали подниматься по ступенькам. В пылу беседы они на несколько мгновений остановились. Я уже мог расслышать слова одного из них:

— Да робеть-то зачем, мы ведь ничуть не рискуем.

— Я знаю это не хуже тебя, мне даже в голову не приходит бояться. Я только одно хотел сказать: что дело потруднее, чем мы думали.

— Все из-за этой перемены, случившейся с йербатеро?

— Да. Кто бы мог предположить, что он брат и компаньон хозяина эстансии! Потому все меняется. Покупка лошадей…

Он испуганно замер: в этот момент они вошли в беседку и увидели меня. Их загорелые обветренные лица стали еще темнее, потому что они покраснели.

— Простите! — выдавил один из них. — Мы не знали, что здесь кто-то есть, сеньор.

Я ответил им резким взглядом, это еще больше их смутило, они повернулись и пошли.

— Черт возьми! — снова услышал я. — Кто мог предположить, что этот…

Дальше я не мог ничего разобрать, поскольку они очень быстро удалились. То, что я услышал, заставило меня серьезно призадуматься. Они не сказали, собственно, ничего настораживающего; но тревога у меня все-таки появилась. Было такое ощущение, словно нам или, по крайней мере, мне грозит какая-то опасность.

Я подождал еще немного, а потом снова спустился в сад. По пути я наткнулся на Монтесо и поведал ему о небольшой интермедии[88], слово в слово повторив услышанное.

— Это встревожило вас? — спросил он.

— Конечно, сеньор, согласитесь, что это очень странно!

— Да? Я не нахожу.

— Но они говорили о риске!

— Покупка лошадей всегда связана с риском.

— Но они ведь считают, что дело осложнилось из-за того, что вы совладелец эстансии.

— Это потому, наверное, что они думают, что я, как опытный йербатеро, назначу более высокую цену, чем мой брат.

— А я считаю, что их слова надо истолковать совершенно иначе. Не мог ли мнимый комиссар опять приложить руку к этому?

— Хотел бы я знать как! Однако вы все видите в черном цвете. Стоило пробудиться вашей недоверчивости, как ничто, кажется, не может ее успокоить. Теперь в самых простых вещах вам мерещится опасность. Ваши подозрения необоснованны. Поверьте мне! Вот идет моя невестка с дочерью и офицером. Я прошу вас, не смущайте их простые души своими подозрениями!

Монтесо был одет не так, как накануне вечером. Мы хотели совершить прогулку верхом, и потому он выбрал свой старый костюм. Разве что сапоги служили намеком на то, что он хозяин эстансии.

Поскольку никто из нас не выказывал симпатии к офицеру, то завтрак прошел почти молча. Единственный короткий разговор свелся к напоминанию, что Монтесо сейчас покажет покупателю табуны, а я буду сопровождать его.

Лицо лейтенанта нравилось мне сегодня еще меньше вчерашнего. Прежде чем мы тронулись в путь, я зашел в свою комнату. Я не хотел встречать опасность безоружным. Ружье я, конечно, не мог взять с собой. Нож или, точнее, два ножа были у меня за поясом. Они не бросались в глаза, в этой стране каждый непременно носит с собой нож. К ножам я добавил оба своих револьвера, но их я решил припрятать. Я поднял голенища сапог и, дважды скатав их, сунул в отвороты по пистолету, там они лежали теперь, как в тайнике. Потом я спустился на наружный двор, где наготове стояли лошади.

Кавалеристы уже сидели верхом. В этом не было ничего странного, поскольку им приходилось сопровождать своего офицера. Но одного из них не было видно. К сожалению, этому важному обстоятельству я не придал тогда никакого значения. Позже выяснилось, что этого человека выслали вперед, чтобы подготовить сеть, в которую мы должны были попасть.

Мы тронулись в путь. Впереди ехали Монтесо, лейтенант и я, позади нас солдаты. Теперь я получил повод удивиться: сколькими же стадами владели оба брата! Частью стада находились на больших выгонах, отделенных друг от друга изгородями, частью резвились на открытых просторах под присмотром гаучо и пеонов.

Офицер объяснил, что выберет животных, лишь осмотрев все табуны. Итак, мы ехали от одного пастбища к другому, все больше удаляясь от эстансии. Я был начеку. Монтесо заметил это и, улучив момент, когда его слова не могли услышать другие, задержал свою лошадь рядом с моей и спросил:

— Вы все еще встревожены, сеньор?

— Да.

— Солдаты ничем нам не смогут навредить, даже если на самом деле замышляют что-то недоброе. Достаточно мне свистнуть, и все мои гаучо ринутся ко мне на помощь!

— Это единственное, что меня успокаивает.

— Так отбросьте свой страх!