Гэвин Лайл - Весьма опасная игра

Она заставила "фольксваген" тащиться дальше в клубах пыли и гальки, скрежеща коробкой передач.

– Твой самолет здесь?

– Да.

– Далеко?

– Держи в ту сторону.

Мне следовало обдумать некоторые моральные проблемы, а вот по этой части я не силен.

Надо было оценить значение того, что она совершила в эпопее по избавлению меня от верной смерти, правда с учетом скидки, что все было сделано не только ради моих прекрасных карих глаз, и определить, перевешивает ли оно нежелание Хомера видеть своих родственников. Если по – честному, то перевешивает. Но он оставил окончательное решение на мое усмотрение и обещал увидеться с ней через несколько дней.

Итак, по моему разумению самым важным оказывалось то обстоятельство, что я не собирался оставаться в здешних местах сколько-нибудь обозримое время, и если теперь же не растолкую ей, где ее брат, то имею шанс не сделать этого никогда.

Вероятно, она думала так же, если сумела обсудить с Никоненом мое будущее.

Кроме того, я собирался слетать на мое тайное озеро отчасти из-за того, что держать целый день "Бобра" там было много безопаснее, чем на Инари, а улетать из Финляндии до темноты я бы не решился, отчасти потому, что нуждался в дозаправке, и мой остров был единственным местом, где я мог бы это сделать... теперь.

Она спросила:

– Где мне остановиться?

– Еще около четверти мили. Послушайте, миссис Бикман, я могу переправить вас к нему, но лучше бы я отдал вам карту с координатами и пометками и вы наймете пилота в Рованиеми или в Хельсинки.

– А что не так с тобой?

– Я в розыске. Если вы полетите со мной, создастся впечатление, что вы мне помогаете бежать из страны.

– И это все? А как насчет ударов бутылками по голове?

– Они не в счет. Те люди, как и я, в розыске. Они не будут жаловаться.

– Ну ладно. Где твой самолет?

Я глубоко вздохнул.

– Это серьезное дело, миссис Бикман. Три человека за последние два дня убиты. Два самолета потерпели аварию. Финны думают, что дело в шпионаже, и я готов согласиться, что они правы. Но не могу понять, как все эти события между собой связаны. Зато я точно знаю, что пока никого не убил, хотя просто по удачному стечению обстоятельств, поскольку мне не раз пришлось в открытую размахивать пистолетом, а от этого до стрельбы – один шаг.

– Все так действительно серьезно?

– Да.

– Прекрасно. Раз теперь ты пришел к выводу, что твои дела серьезны, почему бы не переломить себя и не признать, что мои дела не менее серьезны?

– Вся эта чертовщина началась, когда женщинам предоставили право голоса, – буркнул я.

– Если я уязвила твою сатанинскую гордость, вытаскивая тебя из проклятого трейлера, ты всегда можешь вернуться и сдаться и начать все сначала. Перезрелая блондинка в адмиральском свитере, кажется, очень жалела, когда ты уходил.

– Они собирались спалить трейлер... вместе со мной.

Она задумалась, затем сказала:

– Это было бы верхом тупости. В такое время года они могли бы сжечь весь лес.

Я устало бросил:

– Остановите здесь.

Машина задергалась, это сопровождалось оглушительным грохотом в коробке передач. При этом она крутила рычагом переключения скоростей, словно замешивая пудинг. И резко бросила:

– Проклятые европейские машины!

Мы вышли. Она тут же заявила:

– Не вижу никакого самолета.

– Вы можете минуточку помолчать? – завопил я. – Конечно его не видно. Иначе полицейские давно бы его отсюда утащили.

С трудом мне удалось взять себя в руки.

– Надолго вы наняли эту машину?

– Я не нанимала, я ее купила.

Мне бы следовало догадаться. Я уперся лбом в дерево и попытался кое-что обдумать. Затем сказал:

– Теперь послушайте. Если полиция обнаружит эту брошенную машину, то станет беспокоиться, что с вами случилось. И может даже прийти к выводу, что вы со мной, если начнут подозревать, что я еще не покинул страну. Но с другой стороны, никто, возможно, не начнет беспокоиться до полуночи, когда может всполошиться отель. И вы до этого времени должны вернуться.

Она нетерпеливо бросила:

– Клянусь, ты можешь толочь воду в ступе часами. Где самолет?

Я вернулся к машине, нашел бутылку виски и сделал большой глоток.

Это не слишком помогло, но зато здесь я сам принимал решения. Отогнал машину с дороги на дальнюю от озера сторону, чтобы не привлекать внимания, озера, запер ее и зашагал к воде.

С востока веял легкий ветерок, небо было в перистых облаках с прогалинами и горизонт, если смотреть вдоль островов, был в дымке с припозднившимся туманом или, что вероятнее, с дымом от лесного пожара.

Мотор никак не хотел заводиться, а когда запустился, один цилиндр не развивал мощности, хотя бы на преодоление веса своего собственного поршня. Пока остальные цилиндры прогревались, я наметил курс поперек озера, затем разворот на юг, в запретную зону, передал карту миссис Бикман и погнал "Бобра" на редане из узости. Он вяло разбегался, изрыгая резкие выхлопы.

Когда машина оторвалась от воды, я удержал ее близко к поверхности, и мы понеслись на бреющем, маневрируя между островами.

Глава 20

До моего озера было почти девяносто миль, так что сели мы незадолго до полудня. Я покружился над хижиной Хомера, чтобы он понял, что мы здесь, если сам был на месте. Затем высадил миссис Бикман на берег дожидаться, а самолет погнал к острову для дозаправки.

Я помнил, что там было около ста двадцати галлонов, и не хотел ничего оставлять. Что смогу – залью в баки, остальное загружу в задний отсек.

Но ста двадцати галлонов не было: в моем распоряжении оказалось лишь восемьдесят пять. Тридцать пять кто-то умыкнул.

Сначала я подумал о Хомере, но тот никак не мог истратить тридцать пять галлонов, даже если катастрофически нуждался в топливе для освещение и обогрев. Затем на берегу я обнаружил кучу пустых канистр. Единственным для этих мест средством, на котором можно переправить куда-то тридцать пять галлонов высокооктанового бензина, причем без канистр, была "сессна" Оскара, вернее, была до вчерашнего дня.

И рассказать Оскару о моем тайнике мог Мика.

Я залил баки под завязку, все что они могли вместить – около двадцати галлонов. Остальное разместил за последней переборкой. Потом наделал дыр в днищах пустых канистр и утопил их в озере.

Не следовало оставлять следов сверх тех, которых уж никак не избежать.

Затем направил самолет обратно к берегу, имея в баках горючего на четыреста морских миль, и все же с неприятным, зудящим чувством, что кто-то спер мой бензин.

Миссис Бикман ожидала на берегу в одиночестве.

– Никаких признаков его присутствия, – доложила она.