Чернияз Абуталипов - Чекисты рассказывают...

Как оказалось, жил он у одинокой старушки, имел скромную обстановку — кровать, тумбочку, несколько табуреток. Вел себя спокойно, жил тихо, никто к нему не приходил. При обыске в комнате ничего интересного не обнаружили. Был найден только паспорт на имя Серкова Николая Петровича. Однако, как выяснилось, этот паспорт принадлежал другому человеку.

Нашли настоящего Серкова, который утерял паспорт в нетрезвом состоянии. Экспертиза установила, что печать и рельефный оттиск на фотографии преступника, приклеенной в паспорт взамен снимка его владельца, были искусно подделаны…

— А какова подлинная фамилия преступника? — спросил А. А. Дементьев.

— До сих пор не установлена, — потупился Разумный. — Началась война, и…

— Эх, Александр, вы даже не представляете, кого упустили! Этот мнимый Серков оказался крупным государственным преступником!

Разумный и Якубов переглянулись, будто сговорившись, опустили глаза.

— Да, именно так! Бежав из Ташкента, он устроился заведующим нефтескладом в Аягузском районе Семипалатинской области, где, похитив крупную сумму денег, тоже скрылся. Перед самой войной объявился в Воронеже в роли следователя городской прокуратуры. В обоих случаях, как и в Ташкенте, пользовался фальшивыми документами. Как теперь стало известно, с 1933 г. под фамилиями Шило, Гаврина, Серкова он колесил по Украине, Башкирии, Казахстану. Как видите, заглянул и в Ташкент.

Далее Дементьев изложил основную суть московского документа.

В первых числах сентября ночью у высохшего лесного болота в Смоленской области приземлился немецкий транспортный самолет типа «Арадо». При посадке он повредил крыло и взлететь не мог. Там его и нашли на рассвете. Ни в самолете, ни поблизости никого не оказалось. Экипаж и пассажиры скрылись. Только специальный трап да следы резиновых шин указывали, что с самолета после посадки сошел мотоцикл с коляской. В Смоленской и всех смежных областях был организован активный розыск, особенно в московском направлении. В срочном порядке созданы опергруппы во главе с опытными работниками органов госбезопасности, милиции, офицерами местных гарнизонов. В окрестностях Ржева розыскная опергруппа обратила внимание на мотоцикл с коляской марки М-72, которым управлял некий майор. В коляске сидела женщина в форме младшего лейтенанта медицинской службы. Оба предъявили удостоверения личности и отпускные билеты. Никаких сомнений документы не вызывали. В отпускном билете майора указывалось, что Герой Советского Союза Политов следует после излечения от тяжелого ранения в сопровождении своей жены, военного фельдшера Шиловой, в отпуск в Подмосковье. Золотая Звезда и боевые ордена указывали на его заслуги перед Родиной.

Иван Иванович умолк, пододвинул к себе графин, налил в стакан воды, сделал глоток и продолжил:

— Возглавлявший опергруппу капитан Терентьев из отдела контрразведки «Смерш» не удовлетворился этими данными. Он знал, что с немецкого самолета сошел мотоцикл советской марки М-72 и что при опросе местных жителей в районе посадки удалось найти подростков, видевших, что на рассвете из леса выехал мотоцикл с коляской, в котором находились двое военных — мужчина и женщина…

Дементьев опять помолчал, затем обратился к Разумному:

— Ну, вот. Как бы вы поступили в данной ситуации?

— Я бы осмотрел коляску мотоцикла и независимо от того, нашел там что-либо подозрительного или нет, задержал обоих для дальнейшей проверки…

— А вы? — спросил комиссар у Якубова.

— Конечно, именно так поступил бы и я. Уж очень совпадение большое.

Дементьев кивнул, посмотрел на них с улыбкой и продолжил:

— При попытке осмотреть коляску оба схватились за оружие, но их, конечно, скрутили. Женщина кусалась, как бешеная кошка. А что, вы думаете, нашли в коляске? Семь пистолетов — советских и английских образцов с большим количеством патронов, радиостанцию дальнего действия и специально изготовленный реактивный пистолет под названием «панцеркнакке», стреляющий 12-миллиметровыми снарядиками кумулятивного действия, пробивающими броню до сорока миллиметров. Кроме того, нашли большое количество подлинных и поддельных печатей и бланков, а также 428 тыс. рублей советских денег.

— А Золотая Звезда и ордена? — не удержался Якубов.

— Они принадлежали одному из советских генералов, который в мае 1942 г. в боях под Харьковом был тяжело ранен, захвачен в плен и расстрелян. С другими орденами и медалями такая же картина: их владельцы погибли в фашистских лагерях.

— Извините, товарищ комиссар, — спросил Разумный, — а какое отношение это имеет к Серкову?

— Всему свое время, — улыбнулся Дементьев. — В начале войны, будучи призванным в армию, он добровольно перешел на сторону врага. Там его готовили в специальной разведшколе, находившейся в ведении восточного отдела 6-го управления главного имперского управления безопасности Германии. Ему был подчинен и разведорган под кодовым наименованием «Цеппелин», забросивший мнимого Серкова в советский тыл, предварительно соединив его с некой Шиловой. Отец ее до войны был репрессирован за антисоветскую деятельность. Сама работала швеей в Риге. А по шпионской линии — радисткой. Помните дело Семенченко и других, которыми мы занимались в прошлом году? Оказавшись в плену, они были подобраны и заброшены к нам в глубокий тыл этим же разведорганом.

— Еще раз извините, товарищ комиссар, — сказал Разумный, — а в связи с чем поступила эта информация?

— Вопрос правильный, — ответил Дементьев. — Все дело в чудовищном задании, полученном мнимым Серковым. На допросах он показал, что это вторая его «ходка» в тыл Советской Армии. В прошлом году его уже перебрасывали через линию фронта, добрался до Москвы, где встретил друга детства, которого не видел с 1932 г. Его друг оказался военным водителем в Ставке Верховного Главнокомандования. Награды и офицерские погоны произвели наилучшее впечатление на старого товарища. И тот разоткровенничался, рассказал, кого и куда возит… Фашистские главари ухватились за эту связь и поручили мнимому Серкову совершить различные террористические акции. Однако это ему не удалось.

Москва просит срочно сообщить, что нам известно о связях «Серкова» по Ташкенту, в частности, о его соучастниках, арестованных в 1939 г. Ведь не исключено, что с кем-то из них установлены шпионские связи!..

— Я думаю, Иван Иванович, — вступил в разговор полковник Туманов, — в первую очередь нужно поднять из архива уголовное дело 1939 г. и срочно установить место пребывания всех соучастников грабежей. Затем подготовить план оперативно-розыскных мероприятий по изучению их деятельности и связей. Поручим это Разумному и Якубову.