Изгой - Алиса Бодлер

Ничем, кроме обычного старого склада, проклятый подвал теперь не являлся.

– Бу, – равнодушно произнес Джереми, все еще не снимая с себя очки.

– Я ничего не вижу… – пространственно обозначил я, пытаясь вглядеться в щели между башнями из ящиков с невнятным содержимым. – Совсем ничего.

– На то есть несколько причин, – мистер О сделал несколько шагов вперед и лениво уселся на выставленном вперед, потертом кресле, с которого буквально и начиналась вся груда хлама. – Первая: ты здесь никогда не был.

Естественно, он говорил о Реймонде.

– Вторая… – мужчина скучающе потер подбородок и посмотрел куда-то наверх, будто прислушивался к тому, что сейчас происходило прямо над нами, в торговом зале. Я в свою очередь не слышал ничего. – Ты – со мной. Когда ты не воспринимаешь преследующие тебя эпизоды как кошмары, а как часть совместного прошлого, которое ты можешь отрефлексировать в моменте, твое сознание это не поглощает.

Осмотрев пространство перед собой, он остановил свой взгляд где-то в центре комнаты и ненадолго замер. Тишина была для меня стихией привычной и в сложившейся ситуацией – весьма желанной. Я не торопил его с продолжением.

Но, прежде чем вновь заговорить, Оуэн снял очки.

– Я тоже ничего не вижу и не слышу, – резюмировал мой спутник.

– Значит, тебе помогает солнцезащитное стекло? – мой вопрос звучал весьма скептически. – Эд и Лоррейн Уоррены[21] позавидовали бы такой методике.

– Мы не с призраками имеем дело, Боузи, и даже не с инфернальными сущностями из-под земли, – Джереми, наконец, привычно хохотнул, и я ощутил, как невидимое до этого момента напряжение спало. – Речь идет о реальных людях и наших воспоминаниях. Ты ведь наверняка сталкивался с тем, что тебя мутит от одного взгляда на еду, которой ты отравился, даже спустя несколько лет?

– Бесспорно, – слабо буркнул я, вспоминая, как однажды переел грибов.

– Здесь – то же самое. Место пробуждает ощущения, сила которых не уменьшается за сроком давности. Но мое «отравление» не мучает меня в этом подвале – впервые за тридцать лет. Сейчас мне не нужно смотреть на место преступления сквозь очки. Оно меня не тревожит.

Я помялся, но все же осмелился встать ровно в ту точку, которую только что гипнотизировал «современный» Бодрийяр. Никакие леденящие душу ощущения меня не настигли. Лампочка, свисающая аккурат над моей головой, не помаргивала, как в фильме ужасов, а образ Германа с окровавленными руками передо мной не появлялся.

Оуэн указал в мою сторону рукой суверенным видом, как бы демонстрируя то, что говорил правду:

– Люди боятся того, чего не понимают. А мозг обращает в ужас то, что не может интерпретировать иначе. Всему и всегда необходимо логическое объяснение и то, что укрепит доказательную почву. Мы с тобой – живые аргументы друг для друга, стирающие теории врачей в прах.

– Значит, сегодня ничего интересного не будет, – шутливо отозвался я.

– Я знал, что тебе нравится, когда страшно! – поднялся со своего места весьма повеселевший мистер О, на ходу придумывающий индульгенцию своим предыдущим выходкам. – Но один монстр к нам все же заглянет.

Крышка старого люка заскрипела. Я инстинктивно сделал несколько шагов назад, практически врезаясь спиной в своего спутника. Мужчина положил мне руку на правое плечо.

– Доброе утро, мама, – обратился он к невидимому силуэту, еще не появившемуся из тьмы.

– Здравствуй, Джерри.

Старушка медленно вышла на свет и заняла аккурат то место, что еще несколько мгновений назад гипнотизировал ее сын.

– Вы все посмотрели? – без тени эмоций произнесла пожилая женщина, глядя только на своего взрослого ребенка, но не на меня.

– Ага, – вновь равнодушно заговорил Оуэн и повел меня к выходу. – И мы уходим.

Любезного стариковского приглашения на чай, очевидно, не последовало. Джереми не торопил меня к выходу, однако за плечо держал довольно крепко.

– Джерри, – вновь произнесла миссис Бодрийяр. Ни мать, ни ее отпрыск не обернулись друг на друга. Разговор они продолжали вести как бы «из-за спин».

– Да?

– Если ты решил натянуть на себя преступную личину, хотя бы не повторяй ошибок не своего прошлого.

– Пока, мама.

Мы поднялись в каморку, а затем – быстрым шагом миновали торговый зал.

Когда рука мистера О коснулась дверной ручки и колокольчик уже зазвенел, я тихо обратился к мужчине:

– Ошибка – это я?

– Это Реймонд, – мой собеседник качнул головой и подкатил глаза. – Она может все отрицать, но прекрасно знает и чувствует, что мальчик вернулся.

Глава 3

Автомобиль Джереми был припаркован в половине квартала от кафе, в котором мы завтракали. День медленно приближался к полудню, и улицы начинали заполняться все большим количеством прохожих.

К моему неудовольствию, потепление давало знать о себе – на небе один за одним проскальзывали лучики весеннего солнца. Погода обещала быть ясной.

– Я нашел более практичное применение для твоих очков.

Оуэн никак не отреагировал на мою легкую издевку и продолжал сохранять молчание с тех пор, как мы покинули «Новую Фармацию». Такое поведение возвращало меня в хорошо и благополучно забытые времена общения с мистером О в деловом формате.

– Хочешь ты или нет… – почти навязчиво продолжил я, – а поговорить со мной придется. Я не сяду к сомнительному типу в машину, пока он не объяснит, куда мы поедем.

Эта шутка сработала и того хуже. Казалось, что в своем обращении я использовал одно из триггерных слов, которые задевали мужчину до глубины души. Так или иначе, о настоящих причинах его последующей реакции я просто не мог догадываться.

– Я не преступник, Боузи, – ледяным тоном произнес мой собеседник. – И ты можешь идти по своим делам, если тебе хочется.

– Эй, спокойно, – я примирительно выставил обе ладони вперед. – Ничего подобного я не имел в виду, лишь хотел уточнить пункт назначения.

– Дом Бодрийяров, – без каких-либо выдающихся эмоций произнес Джереми и сел за руль.

Я опустился на пассажирское кресло, чувствуя, что мы поменялись местами. Теперь он находился в смурном настроении без понятных для меня причин, а я, казалось, намерен был его веселить и продолжать диалог.

Мы оба пристегнулись, и Оуэн сдвинул свой автомобиль с места. Мы двигались без навигатора, но и без помощи электронного проводника было понятно, что путь через пробки нам предстоит неблизкий.

– Дом Бодрийяров, – я повторил словосочетание, внутренне поражаясь собственному спокойствию. На позапрошлой неделе я пытался найти то, чем стало это место в двадцать первом веке, стремился попасть туда, чтобы все проверить, а теперь действительно направляюсь в этот дом и не испытываю по этому поводу ни волнения, ни предвкушения. Должно быть, столкновение с матерью «современной версии» Германа