Дуглас Престон - Остров

— Я знал твоего деда, Малин. Он был очень похож на тебя: молодой, умный, впереди блестящее будущее, полон энтузиазма и жизнелюбия. Ты только что повторил то, что он сказал мне пятьдесят лет назад, слово в слово. — Профессор заговорил тише, но в его шепоте Хэтч услышал гнев. — Какое наследство он оставил твоей семье? Тебя интересует мое мнение. Так вот, если вкратце: возвращайся в Бостон, пока все не повторилось.

Он быстро повернулся и, сердито раздвигая тростью высокую траву, заковылял прочь и вскоре скрылся за холмами.

ГЛАВА 18

На следующее утро Хэтч, еще не пришедший в себя после выпитого накануне пива, закрылся в медпункте, разложил инструменты и принялся изучать, что же все-таки у него есть. В последние несколько дней ему пришлось иметь дело с парой несчастных случаев, но ничего серьезного — одна-две царапины и трещина ребра. Он двигался вдоль полок с инвентарным списком в руках, прислушиваясь к монотонному голосу прибоя. Солнце, тусклое из-за вечного тумана, тщетно пыталось пробиться сквозь металлические жалюзи на окнах.

Покончив с инвентаризацией, Хэтч повесил листок рядом с полками и выглянул в окно. Он увидел высокого, широкоплечего Кристофера Сент-Джона, который осторожно обходил рытвины, направляясь к базовому лагерю. Англичанин перешагнул через толстый кабель и перепрыгнул через полихлорвиниловую трубу, а затем нырнул в офис Уопнера, чудом не ударившись головой о дверной косяк. Хэтч постоял немного, глядя ему вслед, а затем прихватил две черные папки и вышел из медпункта, решив, что, возможно, появились какие-нибудь новости относительно шифра.

В офисе Уопнера в базовом лагере царил еще более дикий беспорядок, чем в его каюте на «Цербере», — если такое вообще возможно. Помещение с самого начала было небольшим, а многочисленные мониторы и оборудование делали его крайне тесным — у Хэтча тут же возникло давящее ощущение клаустрофобии. Уопнер сидел на единственном стуле, стоящем в дальнем углу около панели управления. На потолке работали два мощных вентилятора, которые нагнетали в помещение холодный воздух, а на дальней стене висел огромный кондиционер.

Несмотря на это, в комнате было душно от работающих приборов, и, войдя внутрь, Хэтч увидел, что Сент-Джон ищет место, куда бы повесить пиджак. В конце концов он аккуратно положил его на ближайшую консоль.

— Здорово, — заметил Уопнер. — Ваш прекрасный твидовый пиджак что-нибудь замкнет, и все полетит к чертям собачьим.

Сент-Джон нахмурился и снова взял пиджак в руки.

— Керри, ты можешь уделить мне пару минут? — спросил он. — Нам нужно обсудить шифр.

— А я похож на человека, у которого есть пара свободных минут? — спросил Уопнер и с сердитым видом отодвинулся от терминала. — Я только что закончил диагностику систем острова. Все до самого последнего микрокода. Провозился целый час, и это на максимальной ширине полосы частот. Проверил все: насосы, компрессоры, сервомеханизмы, все-все. Никаких проблем или расхождений.

— Отлично, — сказал Хэтч.

Уопнер удивленно уставился на него.

— А у вас с мозгами как? Отлично? Это ужасно!

— Почему?

— Помните, у нас произошел сбой системы? Чертовы насосы перестали работать. А потом я сравнил компьютерную систему острова со «Сциллой» на «Цербере», и знаете, что получилось? Чип ПЗУ здесь, на «Цербере», был изменен. Изменен! — Он с яростью стукнул по ближайшему системному блоку.

— И что?

— И я снова провел проверку, которая показала, что у нас все в полном порядке. И не только это: нигде никаких отклонений. — Уопнер наклонился вперед. — Никаких! Вы что, не понимаете? Это физически невозможно. С компьютерами такого не бывает.

Сент-Джон, который стоял, заложив руки за спину, окинул взглядом забитую самыми разными приборами и компьютерами комнату.

— Призрак в машине, Керри? — предположил он.

Уопнер проигнорировал его слова.

— Я не очень разбираюсь в компьютерах, — продолжал Сент-Джон, и его густой, сочный голос наполнил помещение, — но один термин мне известен: принцип КЗТО — «каков запрос — таков ответ».

— Нечего на меня наезжать. Дело вовсе не в программе.

— А, понятно. Это не может быть ошибкой человека. Насколько мне известно, одного-единственного неправильного уравнения на Фортране хватило, чтобы «Маринер-1» превратился в космический мусор и с тех пор о нем никто не слышал.

— Но ведь сейчас система работает, — вмешался Хэтч. — Почему бы не оставить все как есть.

— Чтобы все повторилось? Я хочу знать, почему это дерьмо отказалось работать.

— В настоящий момент ты все равно ничего не можешь сделать, — сказал Сент-Джон. — А мы выбились из графика с решением задачи по дешифровке. Ничего не получается. Я провел кое-какие дополнительные исследования, и мне кажется, что мы поспешили, отказавшись…

— Дерьмо на палке! — огрызнулся Уопнер, поворачиваясь к нему. — Неужто вы собираетесь снова пачкать мне мозги своим бредом про полиалфавит, а, старина? Послушайте, я намерен изменить алгоритм своей программы, дам ей пятидесятипроцентный системный приоритет, и все завертится. Шагайте в свою библиотеку. И приходите вечерком, когда придумаете что-нибудь разумное.

Сент-Джон взглянул на Уопнера, надел пиджак и вышел в пропитанное туманом утро. Хэтч последовал за ним в его офис.

— Спасибо, — сказал Малин, возвращая Сент-Джону две папки.

— На самом деле он прав, — проговорил историк, усаживаясь за свой рабочий стол, где царил идеальный порядок, и придвинув к себе старенькую пишущую машинку. — Просто я испробовал все, что только мог придумать. Я основывал свои исследования на шифровальных методах, известных во времена Макаллана. Даже рассматривал эти записи как математическую задачу, астрономическую или астрологическую систему, как код иностранного языка. Никакого толку.

— А что такое полиалфавит? — спросил Хэтч.

— Шифр, который основывается на полиалфавите, — вздохнув, объяснил Сент-Джон. — На самом деле он очень прост. Видите ли, коды во времена Макаллана были совсем несложными монофоническими заменами. У вас имелся обычный алфавит, затем шифровальный алфавит, не подчиняющийся никакой системе. Чтобы что-нибудь зашифровать, вы смотрели, какая буква из шифровального алфавита соответствует следующей букве в вашем документе. Предположим, букве «к» соответствовала буква «з», «о» — «щ», а «т» — «у». Тогда, если вы хотели написать слово «кот», у вас получалось «зщу». Именно так устроены криптограммы в вашей местной газете.

— Кажется, совсем не сложно.