Алекс фон Берн - База-500. Смертельная схватка

Свидание с Крыжевичем словно вдохнуло в Марту Редлих силы. Она обрела спокойствие и на очной ставке с моей Мартой подтвердила, что на самом деле является Мартой Мазуркевич, а документы на имя Марты Редлих, польской фольксдойче, ей передал командир диверсионного отряда НКВД с целью внедрения в органы СД.

— Я поздравляю вас, фройляйн Редлих, — сказал Штраух, улыбаясь и целуя руку моей Марте. — Справедливость восторжествовала, вам возвращено ваше имя и ваши права.

— Извините, Штраух, но фройляйн Марте надо отдохнуть, — решительно заявил я. — Я распоряжусь, чтобы ее отвезли на базу.

И я увлек Марту к выходу. На улице ее ждала машина с Махером за рулем.

— Махер отвезет тебя на базу, дорогая, — сказал я Марте. — За городом вас встретит эскорт на броневике. Теперь все будет хорошо!

— А что теперь будет с этой девушкой? — спросила Марта.

— Ее нельзя было спасти, — коротко ответил я. — Мы просто заключили сделку: я спас ее возлюбленного, а она отдала тебе свое имя для твоего спасения. Ты больше ничего не хочешь спросить?

Марта печально покачала головой.

— Теперь надо отпустить Крыжевича, — напомнил я Штрауху.

— Нет, мне не хотелось бы этого делать, — нахмурился Штраух. — Хоть лже-Редлих и пытается его выгородить, но очевидно, что это не она дала ему листовки и что только случайность помешала ему эти листовки расклеить. Виновные должны всегда нести ответственность — вот мой девиз!

— Я абсолютно согласен с вами, Штраух. Но кто мешает установить наблюдение за Крыжевичем и арестовать его сразу после того, как повесят лже-Редлих? — поинтересовался я.

— Мы так и поступим! — оживился Штраух. — Мы возьмем у Крыжевича подписку о невыезде в связи с предстоящей отправкой на работу в Германию. Тогда наблюдение за ним будет вполне объяснимым. А повесим его как большевистского агитатора с табличкой на груди: «Я распространял ложь о германских освободителях!»

— Замечательно! — одобрил я. — У вас врожденный дар политика, Штраух. Такой пример заставит призадуматься тех, кто клеит на стены партизанские листовки. Только повесить его должны позже лже-Редлих, а не наоборот. Она должна с эшафота увидеть его свободным.

— Это можно, — согласился Штраух.

— Ну, вот и решили! — удовлетворенно констатировал я. — После экзекуции я лично привезу Крыжевича в вашу тюрьму. Да, и еще я хочу забрать Майера: у меня есть на него виды.

— Забирайте, — согласился Штраух. — Дело в отношении него закрыто, мы отпустим Майера так или иначе.

Так моя Марта официально стала фольксдойче Мартой Редлих. Настоящую Марту Редлих повесили следующим утром в сквере напротив здания «Зольдатенхайм». При большевиках в этом помпезном четырехэтажном здании находился Дом Красной армии и Флота, — место увеселения красных командиров, а теперь там расположились госпиталь, кинотеатр, ресторан и публичный дом для немецких солдат. Честно говоря, непонятно, какими соображениями руководствовался Штраух, выбрав именно это место для казни: возможно, он хотел таким образом напомнить сообщникам партизан из немецких военнослужащих о неизбежном суровом возмездии.

Марта была абсолютно спокойна, даже когда ей набросили петлю на шею. Она нашла глазами стоявшего неподалеку Крыжевича и улыбнулась ему.

Когда тело Марты вытянулось на веревке, Крыжевич упал в обморок. Я приказал Махеру дотащить его до моей машины, привести в чувство и посадить на заднее сиденье.

Когда Крыжевич пришел в себя, я учтиво осведомился у него:

— Как вы себя чувствуете, господин Крыжевич?

Он ничего не ответил, и я продолжил:

— Я отвезу вас домой, но сначала вам придется навестить господина Штрауха, надо решить какую — то формальность… А возможно, что он решил предложить вам что — нибудь получше, чем работа на заводе в Германии.

Крыжевич снова ничего не ответил. Я внимательно взглянул на него и увидел, что Крыжевич беззвучно плачет.

Мы быстро промчались по проспекту в сторону центра и свернули к одному из чудом уцелевших зданий бывшего университетского городка, в котром расположились штабы СД. Едва Махер остановил автомобиль, как к нам подошел шарфюрер и доложил:

— Господин штандартенфюрер! Мне приказано сопроводить господина Крыжевича.

— Хорошо! — ответил я. — Вот господин Крыжевич, помогите ему выйти из автомобиля, а то он немного не в себе.

— Уверен, что господин Штраух быстро приведет его в себя, — не удержался от зубоскальства шарфюрер. Я строго взглянул на него и спросил:

— Господина Майера уже выпустили?

— Да, он уже час сидит в вестибюле в ожидании вас.

— Передайте ему, что я уже здесь и ему следует поторопиться: у меня мало времени.

— Слушаюсь, господин штандартенфюрер!

Через пару минут господин Майер вышел из подъезда.

— Идите сюда, Клембовский! — крикнул я. — Я подвезу вас.

— Спасибо, господин Герлиак, — поблагодарил часовщик Майер, он же международный вор и аферист Клембовский. — Но, право слово, до вокзала я добрался бы сам! Мне надо ехать в Волковыск.

— Зачем вам на вокзал, Клембовский? — насмешливо осведомился я. — Вам так дорога ваша часовая мастерская? Уверяю, что там найдется, кому за ней присмотреть.

— Куда же в таком случае вы меня отвезете? — осторожно осведомился Клембовский.

— Расслабьтесь, Клембовский! — рассмеялся я. — Для начала я приглашаю вас в гости, к себе.

— Я так понимаю, господин Герлиак, что в отношении меня у вас уже возник план, — невесело догадался Клембовский. — А я рассчитывал хоть немного отдохнуть на свободе.

— Совершенно верно, план уже есть, — подтвердил я. — Но об этом позже. Пока считайте, что вы просто у меня в гостях.

Крыжевич не удостоился чести быть повешенным для всеобщего обозрения на одной из площадей Минска; его расстреляли очень буднично: в числе заложников, взятых в качестве возмездия за очередных убитых партизанами немецких военнослужащих.

У Вахмана буквально вытянулось лицо от изумления, когда я вошел к нему в кабинет вместе с Клембовским и представил последнего:

— Вахман! Представляю вам нового сотрудника нашей бригады специального назначения. Господин Курт Майер. Он будет выполнять обязанности референта начальника штаба по работе с местным населением. На днях обергруппенфюрер Бах утвердит новое штатное расписание бригады и господин Майер получит звание «К-зондерфюрер». Я давно знаю господина Майера, он сотрудничает с СД уже почти восемь лет.

Я повернулся к Клембовскому и сказал:

— Господин Майер! Это начальник второго отдела штаба бригады СС-гауптштурмфюрер Вахман. По вопросам организации разведывательных мероприятий вам необходимо сотрудничать именно с господином Вахманом. Ближе вы познакомитесь позже, а пока я покажу господину Майеру места его работы и отдыха.