Руслан Белов - Смерть за хребтом

В глубине салона сидел я. От тряски, особенно на крутых подъемах труп подъезжал ко мне.

4. Конструктор золотой лихорадки. – В яме. – Тамара, Тамара... – Благополучный провал.

– Смотри, братва! Хушонначинается! – разбудил меня возбужденный возглас Житника, заметившего впереди обычные для окраин кишлаков лоскутные поля изумрудно-зеленой люцерны.

– Ну, ну... Чувствую, мы здесь задержимся. Главное: не суетиться, – пробормотал я, пытаясь скрыть волнение. – Наверняка нас ждут. Вечером машину слышно за километр.

– Не боись, Евгений, прорвемся! – впервые за весь вечер прохрипел Фредди в ответ.

Въехав в кишлак, машина остановилась – путь ей преградил немудреный шлагбаум из ствола толстенного тополя, брошенного поперек дороги. Из темноты раздавались голоса; говорили по-таджикски.

Мы высыпали из машины и за валунами, лежавшими на обочине, увидели пятерых или шестерых таджиков в тюбетейках и разноцветных стеганых халатах. У троих были автоматы. Один из них, плотный, с обветренным застывшим лицом, приказал нас обыскать, а затем, ткнув поочередно указательным пальцем в Серегу, Юрку, меня и Фредди, коротко сказал:

– Пойдете со мной.

Переглянувшись, мы пошли вслед за ним к ближайшему кирпичному дому с новой шиферной крышей. Дом, хотя и был окружен осыпающимся глинобитным дувaлом, явно принадлежал далеко не бедному человеку. У широко растворенных высоких резных ворот стоял Саид. Как обычно он широко улыбался. Я подошел к нему и попросил присмотреть за Лейлой.

– Слушай, не отпускай ее далеко. Ты один ей брат и отец теперь.

– Хоп, майляш[44], Черный. Что могу – сделаю. Иди, не бойся. Этот человек – дядя мой. Хороший человек, но немножко курутой, – кивнул он на плотного, явно довольный тем, что удалось употребить популярное слово. – Резвон его зовут, Он меня любит.

– Так ты знал, что здесь нас ждет!!?

– Зачем знал? – обиделся было Саид, но тут же заулыбался вновь. – Дядя давно меня в гости звал. Поэтому я соглашался Арху с вами ехать...

– Понятно... Значит не Юрка тебя, а ты Юрку нашел...

Саид довольно засмеялся и пригласил нас в дом.

Через несколько минут мы сидели в просторной комнате, обычной среднеазиатской комнате с полами, покрытыми полосатыми паласами, с возвышающейся в одном углу высокой кипой разноцветных ватных одеял, и со стоящим в другом обычным зеркальным платяным шкафом на ножках. На стене висела старинная сабля, неизвестно как очутившаяся в забытом богом кишлаке. Мы уселись на курпачах[45] вдоль стен и стали ждать. Через некоторое время вошел Резвон, сел напротив нас и начал рассматривать одного за другим.

– Племянник ваш веселый парень... – выдержав его пронзительный взгляд, начал Сергей.

– Куда едете? – надменно вздернув подбородок, оборвал его Резвон на хорошем русском языке.

– На рыбалку в Арху. Вот гость из Москвы приехал отдыхать. Друг мой, однокурсник, – кивнул на меня Сергей. Родился в Таджикистане, работал здесь долгое время. На Пакруте, Кумархе, Тагобикуле. Хорошо знает Бабека.

– Бабека?

– Да, Бабек работал в его партии взрывником.

– Очень хорошо. Вы вовремя приехали, – улыбнулся он, как будто бы сам назначал дату нашего прибытия в Хушон. – Мне хорошие геологи очень нужны. Хочу золото добывать на Пакруте. Знаешь Пакрут?

– Я же говорил, он знает, – показал Сергей на меня.

– Давай, говори, – жестко обратился Резвон уже ко мне.

– Есть там золото в одном месте. В двенадцатой рассечке первой штольни. Сто граммов на тонну, видимое. Чешуйки – с миллиметр... Когда это место нашли, и многие узнали об этом, пришлось ставить в рассечке бетонную стенку – каждый день кто-нибудь выковыривал оттуда кусок золотоносной породы на память. Голыми руками выковыряли нишу в два метра длиной. Но я бы вам не советовал организовывать там добычу: на всем месторождении одну тонну золота до глубины двести метров насчитали. Подсчет запасов знаешь? Проходят буровые скважины, штольни, рассечки, берут тысячи проб, тратят на все миллион долларов, а потом говорят – здесь десять килограмм золота со средним содержанием 4 грамма на тонну, и никому это никогда не будет нужно. “Досвидайкин”, как говорит мой дядя Эдгар. В общем, не советую. Дело это дохлое. В конечном счете народу сюда набежит море и стрельба пойдет по всей долине... Потом воду в реке в рот не возьмешь из-за плавающей мертвечины (тут Резвон метнул в меня острым взглядом). А потом правительство танки сюда нагонит. Лучше грабить на больших дорогах – доходнее.

– Ходить далеко надо, а к золоту сами придут – и все здесь оставят. А танки придут – хорошо. У меня к ним должок есть. Давний должок. Давно отдать его хочу...

– А спецназу в Москве обученному вы ничего не должны? Который на танках этих сюда приедет? Они тут камня на камне не оставят.

– Они сюда, а я с друзьями туда, ха-ха! Соображать надо! Все понял?

Я все понял. И мои товарищи поняли все. Мы ему нужны, чтобы создать видимость добычи золота на Пакруте. Золотая лихорадка ему нужна. А он будет стричь старателей. Бацилл этой болезни там полно, даже в реке, под отвалами штольни, можно намыть десяток-другой граммов за день. Так что будет, чем людей заразить. А заодно он и то место со ста граммами постарается раскопать. Нашими руками. Короче – мы заложники! В руках умного и волевого авантюриста...

– Понял, дорогой. Ты нас не отпустишь. А нам все равно – что в городе, что здесь. Ты нас не убьешь – мы нужны тебе, а когда мы все для тебя сделаем, ты нас отпустишь или мы сами убежим. Я правильно понял?

– Правильно, дорогой, правильно. Только я сделаю неболшой профилактика, – сказал он на южный манер, – посидите два-три дня в яме – хорошая, яма, сухая, по-нашему зиндан называется. Потом расскажите, зачем вам для рыбалки столько оружия. И коптилки зачем[46], и хирургический инструмент зачем. Познакомимся поближе, узнаю, что от вас можно ждать. А то был у меня один знакомый, на геологическом вертолете прилетел. Я хотел его с друзьями в гости пригласить, на несколько лет, ха-ха, но он стрелять начал, дал им улететь. Когда патроны у него кончились, я его поймал, помучил совсем немного: хотел знать, куда летели с кирками и аммонитом. Когда кол в его задница чуть-чуть зашел, сантиметров на пять всего, кайф, наверно, даже поймал, ха-ха, он говорить начал. И рассказал про Пакрут. Золото, сказал, много там. Год назад, мол, дубликаты проб в Управлении геологии переанализировали и выяснили, что лаборатория в годы разведки содержания сильно занижала. Туда, сказал, ехали. Это через него я все решил, как и что делать. Подружились даже, как брат мне стал, Резвончиком называл, ящик водки выпили, три барана съели... А потом убежать хотел... Неблагодарный. От меня убежать... Сам убил его и в воду бросил. Хороший парень был. Боксер крепкий... Как выпьет, говорил мне: “Давай, ака, помолочу кого-нибудь из твоих джигитов”. Всех моих палвoнов в кровь побил. Робертом его звали. Все о жене своей рассказывал, “Тамара, Тамара” – головой качал, плакал даже.