Сергей Гусев - Лодка за краем мира

– Стени, как бы то ни было, свои каменоломни всегда лучше вражьей тюрьмы или продажи Родины за горсть монет.

– Кэп, Вы говорите, словно капеллан на утренней молитве. Я не собирался продавать Империю, тем более – как ее можно продать? Просто мы с Вами уже стали ничьими, понимаете. Мы и здесь чужие, и там не свои. Когда я думаю об этом, мне кажется, что я стою на большом обрыве, и меня ничто не держит от того, чтобы упасть вниз в пропасть.

– Да Вы еще и поэт, Стени! – удивился Берроуз. – Никогда за вами не замечал раньше! А вообще-то, не мелите чепухи. Нас оправдают и вернут на флот. Сейчас не война. Мы не совершали никаких преступлений, и все рано или поздно утрясется. Берегите лучше мешки с провиантом, а то всю дорогу будем есть один зеленый сухарь на двоих.

– Эх, капитан, ваши бы слова да судьбе в уши. Неспокойно у меня все же на душе, тревожно, словно перед штормом в высоких широтах зимой. Я как та ящерица, что жила у нас в кубрике и металась по клетке перед каждым погружением. А про мешки-то – да не извольте волноваться. Гляжу я за их сохранностью, что степной сурок на охоте.

– Вот он, Стени, – капитан остановился, – пароход "Тюления". Добрались. Давайте теперь осмотримся лучше, как туда пробраться, да так, чтобы никто ничего не заметил.

Мичман успел прочесть надпись белым на борту "Тюления", и чуть ниже – уже мелким шрифтом – "Мы соединяем разделенное. Транспортная компания Ойкумена, дальние океанские линии". Они словно вжались в темноту какого-то пакгауза, стоявшего рядом. Загудели рельсы, идущие вдоль пирса, большой портовый кран с лязгом вынырнул из темноты ночи и остановился напротив парохода, уставившись лучами прожекторов, словно глазами, в рыжий борт парохода. Заскрипел механизм привода, заскрежетал металл, донесся крик портовых рабочих. Тросы зазвенели от напряжения, и в свете прожекторов повис в воздухе предмет неясных очертаний. Свет играл со зрением в причудливую игру, дорисовывая того чего не было в реальности, и лишь несколько секунд спустя мичман сказал:

– Задери меня рогатая морская черепаха, эти головотяпы грузят паровозы! Да, точно, паровозы! Я такие видел, они у моей бабки ходят. Грузовики их там зовут. Лес с лесозаготовок возят к портам. Раньше-то все по рекам сплавляли, а теперь по железной дороге таскают. Плохо это, однако. Я думал, пароход будет чем-то съестным гружен, а тут эти железяки бесполезные.

– Ну, некоторый запас еды у нас есть, воду попробуем раздобыть на судне. Я думаю, самый лучший способ попасть на корабль – забраться в сам паровоз и по воздуху попасть в трюм, а дальше действовать по обстановке.

– Превосходная идея, капитан, я бы никогда не догадался! Но как мы доберемся до паровозов? Там полно докеров, нас заметят.

– Думаю, подождем, пока они устроят перекур, заберемся внутрь бойлера, пересидим в нем – и дело в шляпе.

– Отлично, кэп. Я предлагаю пока не покидать нашего наблюдательного пункта, а когда погрузка притихнет, по темноте доберемся до ближайшего паровоза.

– Конечно, Стени, – ответил капитан.

Снаружи вагона послышалось шарканье чьих то шагов, бормотание, и чей то голос из-за угла затянул:

Эй, хозяин, дай мне эля,

Я еще совсем не пьян,

Мне друзья не наливают,

Напились все в драбадан…

Капитан и мичман отпрянули в глубину пакгауза, служившего им убежищем. У дверного проема показалась фигура раскачивающегося бородатого человека. В одной руке он держал бутылку, другой опирался о ворота в вагон. Он с трудом вглядывался во тьму, будто бы стараясь что-то разглядеть.

– Вот, леший! Черти кругом, да еще и говорят между друг дружкой! Изыди, нечисть…чур меня! – кричал пьяный во мрак вагона. – Эх, я вам сейчас! Отбив у бутылки дно, он двинулся вперед, размахивая куском горлышка перед собой, словно мечом, стараясь поразить невидимую глазу нежить.

– Стени, у вас пистолет далеко? – прошептал Берроуз.

– Я боюсь, пистолет наделает много шуму, – тихо ответил мичман.

Не прошло и мгновения, как мичман бросился в ноги нежданного пришельца, повалив его на пол. Раздался шум борьбы, разгоряченные тела сцепились, перекатывались по полу. Бородач пытался сначала ругаться, потом кричать. Трижды встретился кулак мичмана с исковерканным злобой лицом бородача, что-то со звоном рухнуло на бетонный пол, и схватка прекратилась.

Запыхавшийся Стени поднялся, отряхиваясь:

– Все кэп, походу, его забрали с собой черти, которых он так мечтал тут увидеть.

– Однако, он заставил нас понервничать. Еще бы немножко – и шум бы услышали. Спасибо Вам, Стени, за вашу службу, – облегченно ответил Берроуз. Мичман, отдуваясь, ухмыльнулся.

Снаружи послышались оживленные шаги и крики, незнакомый голос прокричал:

– Сюда, быстрее!

– А вот этих гостей мы не ждем, – быстро проговорил капитан, – Там, в конце пакгауза есть конторка – у нее должно быть окно наружу. Если оно не зарешечено, нам удастся уйти. Отходим сразу к стоянке паровозов, лезем в кабину и потом в сам бойлер. Вряд ли они будут проверять все в округе. Живее, Стени, у нас нет времени.

Топот подбитых железом сапог послышался совсем близко, вдоль стены снаружи здания бежало не менее трех, а то и четырех человек.

К счастью, решетки в конторе не было. Само окно выходило на заросший травой ржавый рельсовый путь. Спрыгнув вниз и покидав вещевые мешки, они вжались в темноту ночи, жадно вслушиваясь в шум позади. Тем временем преследователи нашли оглушенного бородача и стали о чем-то жарко спорить, перемежая речь отменными портовыми ругательствами.

– Похоже, кэп, нам повезло и в этот раз, они ничего не поняли. И это явно не полиция, а обычные докеры. В любом случае, нужно скорее делать ноги, пока они не принялись обшаривать пакгауз в поисках того, кто оглушил их дружка, – тихо сказал мичман, – там, за углом в нескольких сотнях локтей стоянка паровозов. Давайте быстро валить туда.

К их удаче, ближайший паровоз-тягач стоял совсем близко к пакгаузу. В темноте механизм напоминал раздувшийся до невероятных размеров деревянный бочонок с приставкой квадратной кабины. Они забрались по ступенькам лестницы в кабину, отворили жирно смазанную солидолом дверцу в бойлер и по одному втиснулись в темноту холодного сердца паровой машины.

Мичман плотно закрыл за собой дверцу, ловко закрыл замок и зажег невесть откуда взявшуюся газовую зажигалку. Просвистел несколько мотивов скабрезной моряцкой песенки и, уже совсем повеселев, ухмыльнулся:

– Ну, вот мы почти и дома капитан! Не желаете перекусить? В нашем ресторане сегодня в меню сухари, сало и даже сыр.

Капитан рассмеялся:

– Валяйте, Стени, как раз самое время позавтракать!