Борис Барышников - Искатель. 1985. Выпуск №6

Новое имя. И новый вопрос. Я надеюсь, что если Мортон — тот самый человек, на которого я делаю ставку, то разговор едва ли будет вестись в ресторане, даже в таком, как «Белый слон». Поэтому я отказываюсь от пришедшей мне в первый момент рискованной идеи: устроиться каким-то образом у черного входа или попытаться приблизиться к заведению через подъезды соседних домов. Довольствуюсь простейшим решением трижды хожу из конца в конец по Бонд-стрит с видом человека, совершающего вечерний моцион. Я бы продолжал прогуливаться и дальше, если бы полицейский не проявлял упорно странный интерес к «Белому слону» и не торчал в соседстве с ярко освещенным входом.

— Я думаю, что кофе мы можем выпить и дома, — слышу я в своем приемнике голос Мортона.

— Как хотите… Все же я бы взял еще мороженое… — отвечает Ларкин.

Для кого-то разговор этот может показаться незначительным. Но не для меня. Спешу вниз по улице к стоянке такси.

Наблюдение за черным «плимутом», в который сели Ларкин и Мортон, не представляет особых трудностей и происходит на безопасном для меня расстоянии. «Плимут» выезжает на широкую Оксфорд-стрит, заворачивает влево, проезжает мимо Марбл-Арч, далее к Гайд-парку и, поворачивая вправо по Гайд-парк-стрит, останавливается на маленьком перекрестке. Мы с моим водителем, естественно, достигаем перекрестка с неизбежным опозданием. Ларкин и Мортон уже вышли из машины и не могут нас засечь.

К моему сожалению, улица, где мы остановились, хорошо освещена, что мешает мне встать у входа и заняться радиоперехватом. И здесь мне в помощь приходит мысль об английском дворе. Установив, что улица поблизости совершенно пуста, открываю железную дверь самой примитивной отмычкой, закрываю ее за собой, спускаюсь по ступенькам во двор и прячусь в темном углу — в том, что находится рядом с лестницей, на тот случай, если кому-то вдруг вздумается выйти из кухни.

Голоса, которые доносятся из приемника, убеждают меня, что разговор уже начался. При таком первобытном способе слежки не приходится рассчитывать на исчерпывающую информацию и довольствуешься только фрагментами:

— Вы не правы, Ларкин, — слышится трубный бас Мортона. — Вопрос не в том, чтобы формально исполнить свою задачу, а нанести крупный удар…

— Три килограмма героина — это не мелочь, — сухо замечает американец.

— Бесспорно. Особенно если при существующих рыночных ценах рассчитываешь положить себе в карман солидную сумму.

— Три килограмма героина — это не мелочь, — настаивает Ларкин.

— Три килограмма — мелочь, дорогой, — звучит бас Мортона. — И если мы потеряли столько времени в ожидании, то не ради этой ерунды.

— А какова гарантия, что мы дождемся чего-то более серьезного? Этот старый хитрец Дрейк колебался даже в отношении этих трех килограммов. Его предложение было, как вы знаете, переправлять груз по одному килограмму.

— Этот ваш старый хитрец просто старый дурак, — заявляет Мортон. — Достаточно вслух сделать расчет, чтобы показать, какую фантастическую сумму он положит себе в карман после переброски, партии в десять килограммов, и он тут же закажет десять килограммов. А тогда уже…

— Вы недооцениваете старика, Мортон, — возражает Ларкин. — Подлец и мошенник высшей пробы — это да. Но не дурак. Я сильно опасаюсь, что в один прекрасный момент он может вернуться к своему первоначальному плану: больше рейсов, меньше груза, чтобы избежать риска.

— Такой способ не менее, а более рискован.

— Скажите это ему, а не мне. Что вы хотите: этот человек не привык работать в американских масштабах. Это не мафиози, а мелкий гангстер из Сохо.

Наступает молчание. Столь длительное, что я подумываю о том, что мне пора покидать мое убежище. Затем вновь звучит голос Мортона:

— Мне кажется, что беда не столько в этом старом дураке, сколько в вас, дорогой…

— Но я…

— Соблаговолите не прерывать меня, когда я говорю. Вы не умеете работать с людьми, Ларкин. Я уже говорил вам это. Вы исполнительный работник, я этого не отрицаю, однако вы привыкли работать по указке. У вас нет способности втереться человеку в доверие, чтобы расположить его к себе, повлиять на него, вообще, сделать его таким, каким он вам нужен.

— Признаюсь, я лишен педагогического дарования, мистер Мортон, — произносит Ларкин посте краткого молчания. — Но мне кажется, что институт, в котором я работаю, далеко не педагогический.

— А я должен признать, что мне не нравится ваш тон.

— Извините меня, мистер Мортон, если я не так сказал. Я хотел только…

— Бросьте! — звучит с досадой голос Мортона. — Объясните в двух словах, что вы предлагаете, в я доложу. Вместе со своим мнением, разумеется.

— Я бы не хотел, чтобы мое мнение шло вразрез с вашим, мистер Мортон, — произносит Ларкин с ноткой явно уловимого угодничества. — И если я попытался сформулировать иную точку зрения, то лишь из боязни, что излишний максимализм мог бы сорвать наш план. Это был бы преждевременный провал канала…

— Провал, конечно, не исключен, — соглашается Мортон, чей голос стал мягче. — И именно поэтому следующая партия должна быть такого размера, чтобы положить конец предприятию.

— Какого размера, мистер Мортон?

— Я уже сказал — десять килограммов. Или что-нибудь в этом роде. Довольно возиться с мелочами.

— Я сделаю все, что в моих силах.

— Вот это ответ, — звучит добродушный бас.

Затем следует несколько незначительных реплик, предназначенных для того, чтобы восстановить добрые отношения. И наконец, последняя важная подробность:

— Доложите мне обо всем послезавтра в девять вечера, — уточняет Мортон. — А если за это время что-нибудь случится, позвоните мне по телефону.

У меня нет времени дожидаться ответной реплики Ларкина. Оказывается, что у меня уже нет времени и на отступление. Едва я успеваю спрятать в карман приемник и поставить ногу на ступеньку, как вдруг над моей головой раздается звук поворачиваемого ключа. Быстро отодвигаюсь в сторону и врастаю в стену под прикрытием тени. Неплохое прикрытие на случай, если никому не взбредет в голову посмотреть через ограду вниз, во двор.

— Подбросить вас на машине или возьмете такси? — слышу с полной ясностью голос Мортона уже без всякой аппаратуры.

— О, не беспокойтесь, я возьму такси, — вежливо отвечает Ларкин, словно ему действительно предоставлен выбор.

— В таком случае спокойной ночи.

— Спокойной ночи, мистер Мортон.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

— А-а, мистер Холмс! — радушно встречает меня шеф — Как идет расследование? Подозреваю, что вы мне приготовили чертовски интересное разоблачение.