Владислав Степанов - Искатель. 1964. Выпуск №1

— Благодарю. — Таке Хирозе поклонился. — Итак, об убитом никаких сведений получить нельзя?

Стане пожал плечами.

Ионсон проводил инспектора, долго смотрел вслед его машине, думая: «Славный парень! Идет своей дорогой. Но недолго и разбиться на ней».

Внизу около лестницы, задумавшись, стоял японец-переводчик, помощь которого так и не понадобилась.

Таке Хирозе шел через огороды, разбросанные рядом с «фазаньим» лесом. В предвечернем тумане смутно виднелись строения базы. Таке Хирозе казался себе пловцом, не видящим берега, плывущим вперед по инерции. Тзукино любезно прислал ему протокол допроса Юкио Такеда и рыбаков. В ночь убийства все они были дома и спали сном праведников…

У подножия «Горы духов» лес переходил в низкорослый кустарник. Вдоль дороги белели щиты: «Запретная зона».

На большом зеленом поле американцы играли в баскетбол и теннис, в клубе гремел оркестр, на пляже военной базы купалось много народа.

Видно, американцы устроились здесь надолго.

Хоть база и отрезана проволокой от мира, где-то должна быть лазейка… И он найдет ее! Начало путаного клубка где-то здесь.

На шоссе, ведущем в Тзуматао, он заметил постового. Тот закричал и замахал автоматом. Таке Хирозе пришлось подойти. Заметив покорность нарушителя, постовой успокоился и повесил автомат на плечо.

— Добрый вечер, — вежливо поздоровался инспектор.

Постовой удивленно спросил:

— Вы говорите по-английски?

— Немного.

— Ваш паспорт?

Таке Хирозе подал свои документы. Постовой покачал головой, вернул их.

— Американский паспорт?

Инспектор развел руками. Часовой приказал ему не двигаться с места, посмотрел на часы, достал из кармана стеклянную трубочку, вынул из нее пилюлю, проглотил и снова размеренно зашагал, словно забыв об инспекторе.

Таке Хирозе уселся на землю. Постовой не протестовал.

Забавная ситуация! Пожалуй, придется просидеть здесь всю ночь.

Откуда-то издалека донесся шум автомобиля. Вскоре огни фар осветили дорогу и сидящего около нее Таке Хирозе. Военный «джип» внезапно затормозил. Из автомобиля вышел мужчина и направился к постовому.

Таке Хирозе поднялся. Когда приехавший, поговорив с часовым, подошел к нему вплотную, инспектор узнал японца-переводчика.

— Я вас сразу заметил и понял, в чем дело, — объяснил тот. — Вам надо получить разрешение, иначе такие происшествия помешают вашей работе.

Разговаривая, они отошли к обочине.

— Кто же знал, что здесь, как в прифронтовой полосе, — сердито сказал инспектор.

— База уже действует вам на нервы?

Таке Хирозе осторожно ответил:

— Да, если мешает работать.

Переводчик подошел к «джипу». Таке Хирозе, идя рядом, внимательно рассматривал его щегольскую форму.

— Вы родились в Америке? — спросил инспектор.

— Да, в Штатах. Я знал Японию по рассказам родителей и язык узнал от них, и все-таки здесь я чувствую себя иначе, чем американцы.

— Как давно вы служите на этом пункте?

— Два года. Принадлежу к старому составу.

— А Гарвер?

Переводчик закурил, и в свете тлеющего огонька сигареты Таке Хирозе снова увидел улыбку японца.

— Понятно ваше желание. Но Гарвера я почти не знал: он прослужил здесь не больше двух недель. Только однажды я видел его на шоссе стоящим у машины и ссорящимся со скупщиком рыбы. Гарвер показался мне очень взволнованным. Я проезжал рядом и видел его лицо.

Аримитсу! Таке Хирозе вздрогнул: первая ниточка клубка. Связь Гарвера с жителями поселка…

Переводчик заторопился.

— Доброй ночи! Помните: наша беседа частная.

В «фазаньем» лесу, у подножия «Горы духов», приютилась заброшенная хижина лесника. Стены и крыша ее прогнили, и только на окнах и двери были повешены новые циновки.

В этот вечер в хижине собралось много мужчин. Юкио Такеда, студент Комао, большинство рыбацкой молодежи. Разговаривали вполголоса. В углу около мерцающей свечки учитель Ясаки что-то читал, возмущенно покачивая головой. Посреди хижины на перевернутом ящике лежала большая металлическая плита. Коренастый юноша накладывал на нее желтоватый лист бумаги.

Учитель дочитал брошюру и обратился к присутствующим:

— Дождались! Везде началась борьба. Одни мы все еще медлим!

В словах его звучал упрек.

— Не смешивай борьбу против японо-американского военного договора с борьбой рыбаков и крестьян за землю. Межевые столбы американцев — вот лучшая агитация для народа. У этих пестрых столбиков удивительно понятный язык: видя их, люди разом прозревают. На восток от базы весь берег уже обмерен, а завтра топографы придут на крестьянские поля, — сказал Юкио Такеда.

Ясаки кивнул, взял одну из отпечатанных листовок и вслух прочитал:

— «Сегодня американцы отбирают у нас землю и воду, завтра отравят воздух атомными взрывами и ничего не оставят вам! Действуйте, боритесь!

В субботу приглашаем всех на собрание у опушки «фазаньего» леса.

Никаких военных атомных баз, никакой войны, никогда больше ужасов Хиросимы и Нагасаки!»

В наступившем молчании раздался свист какой-то птицы. Потом постовой, отодвинув циновку, заглянул в хижину и сказал:

— Хагуро-ямо!

Вошел Хагуро-ямо.

— Ты что-то опоздал?

— Я говорил с О-Юки, — объяснил юноша.

Юкио Такеда наклонился к Комао:

— Наш товарищ Хагуро-ямо, я у него живу.

— В лесу ждет О-Юки. Она из деревни и хочет нам помочь. А за ее преданность делу я ручаюсь, — взволнованно заговорил Хагуро-ямо.

«Вот и способ переправить воззвания в деревню!» — мелькнула у всех одна и та же мысль. Правда, распространять листовки придется под носом полиции, работа опасная, но от выполнения зависит многое.

Комао спросил:

— Что ей известно о нас?

Юкио Такеда перебил его:

— О наших целях все знают. Я думаю, ее надо позвать…

— Не спешите, Юкио, — сказал учитель. — Если мы провалим задание…

— Наш молодой друг ручается за девушку, — возразил Комао.

Решили пригласить ее. Хагуро-ямо ушел.

В хижине слышался только шелест бумаги и стук вальца. Готовые воззвания складывали пачками и передавались ожидавшим их людям. Те бесшумно уходили. В помещении остались учитель, Юкио и Комао.

Снова послышался птичий свист, и вошел Хагуро-ямо с девушкой. После приветствий Юкио объяснил смущенной О-Юки задание: отпечатанные листовки надо сегодня же расклеить в деревне.

— Берешься?

— Берусь!

Комао предложил О-Юки просмотреть воззвание и, если нужно, дополнить его.