Наталья Патрацкая - Мистическая мадам

– Вот теперь спасибо, а ты знаешь, что я могу один стул продать, как антиквариат восемнадцатого века?

– А пять стульев не тянут на продажу?

– Это целая история, ты лучше скажи, где находиться музей, в котором ты стул срисовал?

– Я соскучился, приеду и все расскажу.

– Резонно, приезжай, хоть сейчас, – сказала я, и положила трубку телефона.

Глава 24

Я спрятала стул, прошедший испытания на стенде. Пять стульев я распределила по квартире так, чтобы их число не сразу определялось. Посмотрела на себя в зеркало и решила, что красивее быть, не обязательно и побрела на кухню готовить ужин для любимого мужчины. Дети у них пока не появились. Макар хотел детей, бредил продолжением своего рода. Я упреки на эту тему не выносила. Я привыкла к дарам Макара. Они меня устраивали.

Он был гибким мужчиной, легким на подъем. Вес на его теле так равномерно распределялся, что он казался просто прекрасным, что мне весьма импонировало.

Макар знал и чувствовал дерево в любом его проявлении, но что касалось техники, тут у него был полный провал. Машину водить он умел, но без особой легкости, хотя имел права на вождение. Вообще он весь, был отголоском прошлых веков. Я шла в ногу со временем, работала менеджером на фирме, принадлежащей двум странам; была стройна, и в меру красива. Мужчинами на своей фирме я не увлекалась, они все были женаты, да и я была замужем, за Макаром, когда меня на очередную работу брали.

В духовку я поставила рыбу, залитую майонезом. Макар любил картофельное пюре, со сливочным маслом и молоком, этим я и занялась… Он привез сетку картошки, сетку свеклы и все остальные овощи. Я открыла дверь своему снабженцу, и пошла на кухню.

Он сам знал, что ему делать со своими овощами. В нем не было эксцентричности, но была основательность, в нем не было любовной суеты, но любил он душевно. Меня устраивала так домовая любовь, без особых требований.

– Матрена, я смотрю все стулья на месте.

– Макар, а куда им деваться, все здесь, – сказала я, снимая передник, оставаясь в платье, облегающем фигуру.

– Как ты хороша в платье! А то все ходят в брюках, словно они и не женщины!

– Так я тоже хожу в брюках, это я для тебя платье надела.

– А хоть бы и так, все одно приятно, глаз мой мужской радует. Хочешь знать, где я стул срисовал? Мы можем туда вдвоем съездить, если довезешь на машине. Это старая усадьба, музей писателя.

– Ой, Макар, то-то мне на этом стуле хорошо думается!

– Угодил, стало быть, и то славно.

– Привет!

– Я соскучился.

– Быть не может.

– Это правда.

– Макар, ты променял меня на пластиковые окна! Кто из женщин дает тебе больше денег, с тем ты и живешь, даже если это собственная мать! Она поставила в квартире окна, и ты послал меня к черту! – Воскликнула я в сердцах. – Что молчишь? Купил пластиковую куклу в магазине? Не будешь ведь ты жить со своей мамой за окна?

Сволочь! – подумала я, и пошла дальше, у меня не было денег на покупку этого платного Макара. Сейчас его купила собственная мать. Я представила, как он в магазине, купил куклу.

И пропела мысленно: 'Секс топ, секс топ, тара-тара-тара, секс топ, секс топ, тара-тара-тара'…

Макар после распада семьи, а точнее после своего ухода от меня перешел жить к матери. Квартиры наши располагались на одной лестничной площадке, разумеется, появление Егора Сергеевича в моей квартире они заметили. Но Анна Александровна, ради сохранения своей внешности, мускулом на своем лице не дрогнула. Да и Макар при встрече спокойно пожимал огромную руку Егора Сергеевича, приемника бывшей жены.

А Егор Сергеевич неожиданно предложил:

– Матрена, я купил для тебя антикварный салон у Анны Александровны, будь его директором! Я нашел золото отца, и купил тебе магазин.

Я согласилась быть директором и взяла к себе на работу продавцом Шурика Селедкина, зная, что его отец – столяр краснодеревщик…

A-у, люди! – хотелось крикнуть мне, сидя в большой и пустой квартире. Когда женщина дома одна ей прислуга не нужна, она влачит полу амебное состояние. Я занималась тем, сем, потом мне это здорово надоело, я позвонила Ирина, хотела ее в гости пригласить, но та, сославшись на внезапную температуру, прийти отказалась. Одним словом – никого дома, надо же было мне придумать себе такой ленивый выходной день!

Я – директор антикварного магазина, таким образом, отдыхала от людей и суеты. Я достала обруч, и стала крутить его вокруг своей талии в семьдесят сантиметров. У меня замечательные ногти. Великолепная грива толстых волос украшает мою голову, которые я мыла всегда раз в неделю, и они прекрасно лежали в прическе, и жирными не становились. Бог меня не обидел. Иногда я считала себя излишне худощавой. И вот такая женщина, с огромными серыми глазами и миловидным лицом, сидела дома по собственной инициативе и страдала от безделья, ею же созданного! Анну Александровну вполне устраивало возращение сына из соседней квартиры, с ним она становилась более обеспеченной. Его деньги шли в общий карман семьи из двух человек, деньги мне он не давал.

Я почувствовала нехватку денег с тех пор, как от меня ушел Макар, но просить деньги у него я не могла; вот и пошла на аферу со стулом, а стул и впрямь оказался родом из восемнадцатого века, можно сказать почтенной копией стула знаменитого писателя! Вот тебе и легенда, – подумала я, – и придумывать ничего не надо, это на самом деле копия стула великого писателя восемнадцатого века!

Надо только каким-то коленом к этому писателю примазаться, как масло на хлеб. Я обошла домашнюю библиотеку, обнаружила одну книгу великого писателя, прочитала биографию. Все складывалось лучшим образом, мы с писателем жили почти рядом по меркам огромной страны. Так, что там бабка о своей бабке могла сказать? Это надо было придумать. Я окунулась в книгу писателя, бывшего владельца настоящего антикварного стула.

На мое счастье или несчастье, Егор Сергеевич явился ко мне выговориться. Он посмотрел на меня, читающую книгу великого писателя и совсем забывшую про него, собрал со стола посуду после ужина, и стал ее мыть. Вот и вся любовь, – думал он, водя губкой в пене по тарелкам, и смывая с их боков пену водой. Макар шел с работы, задумался да и позвонил в дверь, можно сказать по привычке. Дверь открыл Егор Сергеевич в переднике, пена на руках указывала на его домашний труд в квартире его бывшей жены, что Макару было хорошо знакомо.

– Привет, – сказал Макар, – а Матрена дома?

– А, где ей еще быть? Книгу читает, – ответил Егор Сергеевич, полностью закрывая собой дорогу в квартиру.

– Я по привычке нажал на звонок, домой иду, – сказал Макар и стал открывать соседнюю дверь ключом.