Десмонд Бэгли - Письмо Виверо

На какое-то мгновение я подумал, что и на самом деле схожу с ума. Халстед смеялся, качая головой, а Фаллон рассматривал меня с интересом. Я повернулся к Харрису, который развел руками и выразительно пожал плечами.

— Это выше моего понимания, — сказал он.

Халстед все еще пытался взять себя в руки. В первый раз я видел его искренне веселящимся.

— Не вижу ничего забавного, — сказал я кисло.

— Не видите? — спросил он, вытирая глаза. Он перевел дыхание. — Это самая забавная вещь, которую я слышал за последние несколько лет. Расскажите ему, Фаллон.

— Вы в самом деле думали, что Уашуанок весь пропитан золотом — или что такое когда-то было? — спросил Фаллон. Он тоже заулыбался, словно заразившись от Халстеда какой-то инфекцией.

Я начинал злиться.

— Так написал Виверо, не правда ли? — Я взял снимки и сунул их Фаллону под нос — Вы верите этому, не так ли? Виверо показал города там, где они есть на самом деле, так что в этом вы ему верите. Почему же вас так забавляет остальная часть его истории?

— Виверо самый большой лжец в западном полушарии, — сказал Фаллон. — Он посмотрел на меня с удивлением. — Я думал, вы знаете. Я говорил вам, что он лжец. Вы слышали, как мы это обсуждали.

Я приказал себе расслабиться и сказал медленно:

— Не могли бы вы повторить это снова, по возможности простыми словами? — Я посмотрел на Харриса, который, судя по выражению его лица, был озадачен не меньше меня. — Я уверен, что мистер Харрис тоже хотел бы узнать, в чем соль этой шутки.

— Ох, я понял, — сказал Фаллон. — Вы на самом деле приняли письмо Виверо за чистую монету. — Халстед скова разразился хохотом; я уже начал от этого уставать.

Фаллон продолжил:

— Давайте возьмем одно или два утверждения, встречающиеся в письме. Он говорит, что род де Виверо имеет древние корни, но был разграблен маврами и семейное состояние оказалось потеряно. Он бессовестно лжет. Его отец был ювелиром, но дедушка его был простой крестьянин, ведущий свое происхождение от многих поколений крестьян. Фамилия его отца была Виверо, и Мануэл сам добавил к ней аристократическую частицу, превратив в де Виверо. Он сделал это в Мексике — ему никогда бы не удалось проделать такое в Испании. К тому времени, когда Мервилл посетил мексиканскую ветвь семьи, миф уже окреп. Вот почему он не мог поверить в то, что де Виверо сам изготовил поднос.

— Так значит, он солгал в этом утверждении. Ну и что? Множество людей лгут по поводу самих себя и своих семей. Но как вы узнали, что он солгал насчет золота? И зачем ему сочинять подобные небылицы?

— Все золото, имевшееся у майя, было импортировано, — сказал Фаллон. — Оно поступало из Мексики, из Панамы и с Карибских островов. Эти люди жили в неолите, они не умели обрабатывать металл. Вспомните, как Виверо описывает их оружие — деревянные мечи с каменными остриями. Тут он прав, этот камень был обсидиан.

— Но майя имели золото, — возразил я, — Вспомните, что нашли при обследовании сенота в Чичен-Ице. Я читал про это.

— Ну и что они нашли? Множество различных мелких изделий из золота — все они импортированы, — сказал Фаллон. — Чичен-Ица была религиозным центром, и сенот являлся священным. Вы найдете священные колодцы в любой части мира, где совершаются жертвоприношения, и сеноты имели особенное значение на Юкатане, где так не хватает воды. Паломничества в Чичен-Ицу совершались в течение столетий.

Харрис сказал:

— Нельзя пройти мимо фонтана в Нью-Йорке, чтобы при этом кто-нибудь не бросил в него деньги.

— Точно, — с готовностью согласился Фаллон. — По-видимому, в этом проявляется какая-то примитивная тяга к воде. Три монетки в фонтан — и все такое прочее. Но майя не имели собственного золота.

Я был поставлен в тупик.

— Тогда какого черта Виверо написал, что оно у них было?

— Ох, это поначалу озадачило и меня, но потом мы с Халстедом посовещались и пришли к одной теории.

— Был бы рад ее услышать, — сказал я без особого энтузиазма.

— Виверо обнаружил что-то — в этом нет сомнений. Но что это такое, мы не знаем. Он проявил скрытность, поскольку, очевидно, не хотел разглашать свой секрет любому случайному человеку, в чьи руки могло попасть письмо. Он дает понять достаточно ясно только то, что желает предоставить славу первооткрывателей своим сыновьям — во имя процветания семьи де Виверо. Поэтому, если он не мог открыто рассказать своим сыновьям, в чем заключается этот таинственный секрет, ему оставалось только найти какой-нибудь другой способ привлечь их — тем, что они обязательно захотят найти. Золотом!

Я тяжело опустился в кресло, чувствуя себя удрученным.

— А почему испанцы захотят найти золото там, где его нет? Вы заставляете меня ходить по кругу.

— Это достаточно просто. Испанцы прибыли в Мексику в поисках легкой добычи — и они нашли ее. Они разбили ацтеков и обнаружили большое количество золота в богатых храмах и во дворце Монтесумы. Но они не смогли понять, что его запасы не бесконечны. Они не были чересчур глубокомысленными людьми, и им никогда не приходило в голову, что груда золота, награбленного ими у ацтеков, копилась в течение столетий, постепенно, год за годом. Они считали, что где-то должен быть главный источник, возможно какой-нибудь рудник. Они дали ему имя, назвав Эльдорадо, — и никогда не прекращали его искать. Но Эльдорадо не существует.

Представьте себе этих испанских солдат. Разграбив ацтеков, Кортес решил поделить добычу. После того, как он обманул и обсчитал своих капитанов, капитаны запустили свои липкие пальцы в оставшееся, и простым солдатам досталось совсем немного. Возможно, золотая цепочка или винная чаша. Это были солдаты, а не колонисты, и всегда по другую сторону холма они ожидали найти Эльдорадо. Поэтому они атаковали майя, а затем Писарро напал на инков Перу. Они стирали с лица земли целые цивилизации только потому, что не были готовы заняться добычей золота самостоятельно. Оно было здесь, это верно, но только не на Юкатане. У майя, как и у ацтеков, имелось достаточно много золота, но не в таких количествах, чтобы они могли покрывать ими здания или изготавливать из него желоба для дождевой воды. Аристократы носили небольшие золотые украшения, и жрецы в храмах использовали при совершении обрядов золотую утварь.

Харрис спросил:

— Так значит, все эти рассказы Виверо насчет золота были просто приманкой для его мальчиков?

— Похоже, что так, — сказал Фаллон. — Да, кстати, он и на самом деле удивил майя, когда расплавил золото и отлил статуэтку. Это было нечто такое, чего они раньше никогда не видели. Я покажу вам образец оригинальной работы майя по золоту, и вы поймете, что я имею ввиду. — Он подошел к сейфу, открыл его и вернулся обратно с маленьким золотым диском. — Это тарелка, которой, вероятно, пользовался аристократ. Вы можете видеть, что она покрыта искусной резьбой.