Юрий Пшонкин - Пленник волчьей стаи

Вувувье — голый, жирный, как сивуч, — лежал на оленьих шкурах, дымил трубкой, тупо уставившись в огонек жирника. Он думал о предстоящей поездке.

В пологе было жарко и светло. Три жирника, заправленных оленьим жиром, вытопленным, из костей ног, хорошо грели и давали много света. Вувувье любил тепло и свет.

Старшая жена Рультына тихо, словно мышь, копошилась в углу, готовя одежду мужа для дальней дороги. Муж сказал, что едет за третьей женой, и она, старшая жена, готовила его в дорогу. Рультына уже знала имя новой жены, знала, куда поедет муж. Рультына никогда не была в стойбище Каиль и не видела Тынаку, но люди говорят, что девушка красивая, как полная луна в морозную ночь. Только зачем муж едет сам? Мог бы послать за женой Вантуляна или Етыльяна, своих верных слуг.

Вувувье и самому не очень-то хотелось ехать: в последнее время он тяжело переносил дальние дороги, ночевки в снегу. Однако ехать надо. Много дел у него в той стороне. Там недалеко от стойбища Каиль ходят сейчас стада его оленей. Там ждут его охотники, накопившие за зиму пушнину. Они очень ждут его — торгового человека. Уже немало лет Вувувье умножает, свое богатство не только оленями, но и торговлей. Он покупает пушнину у пастухов и охотников и потом перепродает ее с выгодой для себя торговцу-ам-рикану Чарле. О, Чарля — очень большой торговец-американ. Когда он входит в ярангу Вувувье, то кажется, что вошел не один человек, а два. Американ шибко богатый и важный торговец. Его фактория стоит на берегу моря, и к нему каждое лето приходит из Америки большой пароход с товарами. Ой-ёй-ёй, сколько товаров привозят на байдарах с того парохода!..

Сейчас в голове Вувувье путались плохие мысли — такие же, как и жизнь, что приходит в тундру и в сопки. Беспокойная. Смутная, От береговых людей, от рыбоедов, идет она, словно заразная болезнь. Там появились какие-то родовые советы. Бедные охотники на морских зверей становятся начальниками, а у знатных людей, у владельцев байдар, отбирают их богатства. А всё эти новые русские! Красные! О том, что русские прогнали царя, он давно знал. Только до сих пор ничего не менялось, и Вувувье, как и раньше считался очень уважаемым человеком. Фактория американа Чарли стояла на месте, сам Чарля был здоров, и к нему по-прежнему привозили на пароходе товары. Много людей приходят и приезжают в факторию американа и покупают у него разные товары за шкурки песцов, соболей, горностаев, выдр, лисиц, росомах. Много, а он, Вувувье, самый дорогой гость для Чарли, потому что привозит ему мно-ого пушнины, которую собирает у своих пастухов и у тех охотников, что живут отдельно с семьями…

Плохие мысли уступили место хорошим, когда он представил, сколько много мехов он привезет Чарле из стойбища Каиль и какая красивая молодая третья жена будет жить в его яранге.

Вувувье натянул меховые штаны, рубашку (подарок американа Чарли), влез в кухлянку, обулся.

— Эй, Рультына, чего ты там копошишься, как старая росомаха возле падали?' Приготовь еду в дорогу, принеси юколы и нерпичьего жира. Достань табак, патроны и чай.

Рультына подошла к сундуку, откинула крышку и принялась неторопливо доставать из него припасы.

…Вувувье торопился, не жалел собак, кидая тяжелый остол[23] на «ленивых». Но ленивых в упряжке не было: никто в этих местах не имел таких сильных, выносливых собак, как Вувуье. Просто в этот раз хозяин уложил на нарты очень большой груз, и даже им было нелегко тащить его. К тому же снег под лучами весеннего солнца стал липким. А Вувувье все погонял и погонял собак, торопясь к стойбищу Каиль. Когда нарты замедляли ход, Вувувье метко кидал остол то в одну то в другую собаку. Собаки взвизгивали и налегали на алыки. Скорее, скорее в стойбище Каиль!

Вувувье вспомнил про Тынаку. «Ее отец, конечно, будет скулить об обычае, о том, что дочь уже предназначена в жены этому Атувье, но я сумею его уговорить. Кто посмеет пойти против Вувувье? Разве сможет старик отказаться от подарков, которые я везу?! И Атувье больше нет. Вся тундра говорит, что он живет с волками», — размышлял богач.

К концу второго дня показались дымы стойбища Каиль. Почуяв жилье, собаки без понуканий хозяина дружно налегли на алыки, и у нарт словно крылья выросли. Вувувье приходилось даже притормаживать остолом и ногами, чтобы нарты не перевернулись.

ГЛАВА ВТОРАЯ 

Вувувье остановился в яранге Гиргиртагина — брата старшей жены. Старик словно вырос на голову от гордости и угощал богатого родственника самыми вкусными кусками молодого оленя, которого он зарезал, как только приехал Вувувье.

Проголодавшийся Вувувье ел много и жадно. Гиргиртагин сидел напротив. Вувувье не поскупился тоже — достал из мешка бутылку спирта, разбавил его водой и налил по кружке хозяину и себе. В пологе было жарко, и поэтому оба сидели в одних меховых штанах. Выпив «огненной воды», Гиргиртагин разомлел. Улыбка блаженства не покидала его лица. Жизнь ему казалась очень хорошей, а все тревоги и заботы уплыли, словно облака, далеко-далеко за сопки. Он, улыбаясь, смотрел на бутылку с «огненной водой», с нетерпением ожидая, когда Вувувье нальет еще. В отличие от Вувувье Гиргиртагин даже не притронулся к мясу. Зачем мешать «огненную воду» с едой?!

— Ты почему не ешь? Может, тебе надоела оленина? — усмехнулся Вувувье. Он уже знал, что ответит родственник.

— Не хочу мешать «огненной воде» растекаться по животу, — захихикал сморщенный, как схваченный морозом гриб Гиргиртагин. — Мясо я ем каждый день, а «огненную воду» совсем давно не пил. Давай еще, — не удержался он и протянул свою кружку.

Выпив еще полкружки разбавленного спирта, Гиргиртагин завалился на спину и сразу уснул.

Вувувье обулся, натянул рубаху, влез в кухлянку и, пошатываясь, вышел из яранги. Он был доволен собой.

Собаки, увидев хозяина, вскочили, заволновались. Их недавно покормил сын Гиргиртагина Олеттын. Теперь он сидел на нартах, покуривая трубку. Вувувье подошел к нему.

— Далеко отсюда стадо? — спросил он. Олеттын указал в сторону сопки Медвежье ухо:

— Совсем близко. Если бежать, десять раз отдыхать надо.

— Много оленей задрали волки?

— Мало. Стая резала только слабых, С ней охотился человек. Мы следы видели.

— Человек? — переспросил Вувувье.

— Да, человек. Его видел один пастух из дальнего стойбища, что в урочище Ветвей. Хорошо видел.

Вувувье нахмурился, соображая.

— Мне сказали, что это Атувье живет с волками, — напустив на себя безразличие, сказал Вувувье.

— Много пастухов пропало в сопках, — пожал плечами невозмутимый Олеттын. — И летом пропадали. Так бывает каждый год. Старушка Келле шутит. — Олеттын, в отличие от отца, не гордился богатым родичем, не хотел угождать ему, потому что он сам пас оленей и знал, что думают и говорят пастухи о злом и жадном Вувувье.