Мерцающий остров - Елена Владимировна Крыжановская
— А ты? Расскажешь, наконец, всю правду? К кому ты идёшь на остров?
— В крепость, к жениху, — Аванта упрямо смотрела под ноги, роняя слова, как слёзы. — Это моя легенда. Так я скажу в воротах.
— Тот парень, чьё имя ты назовешь страже, существует?
— Да.
— Он в самом деле тебя знает?
— Да.
— И если вы столкнётесь, то не выдаст, верно? Но ты уверена, что он сейчас не в форте?
— Надеюсь. Мы давние друзья детства, изредка переписывались, пока я училась в пансионе. В последнем письме Яно писал, что хочет сбежать во время вылазки. Надеюсь, он больше не служит в крепости. В крайнем случае, сидит под арестом.
— Или казнен за дезертирство?
— Вряд ли. Там каждый на счету. Новых солдат и новых ученых, посвященных во все тайны острова, набрать слишком трудно. Если бы ты его видел, посмеялся бы. Он такой тощий, долговязый, очень бледный, а волосы — как мех у нашего Тришки, рыжие. Никого лучше не роль жениха не было. Но Яно добрый, насколько я его знаю.
— Судьба бедного парня тебя не слишком волнует. А чья?
— Я не могу сказать. Не потому, что не верю тебе… Боюсь говорить заранее, пока сама толком ничего не знаю. Понимаешь? Такая примета. Вообще боюсь говорить об этом вслух.
— Ты получила тревожное известие с острова. От кого?
— Не уверена, что то письмо не ловушка. Но если всё правда, мне написал отец. Писал, чтоб я ни в коем случае не вздумала явиться. Я только переехала из пансиона к тётке, сестре отца, я там жила в детстве. Письмо явилось следом, с опозданием больше недели. Я сразу собралась и…
— … сделала именно то, от чего тебя просили держаться подальше, — усмехнулся Верен. — Похоже на тебя. Вопрос жизни и смерти того, кого ты любишь и просьба не вмешиваться… да, это может быть ловушка. Скажи, представим, что тебя взяли в заложники. Ты ценная добыча?
— Боюсь, что да. Если нужно убедить… сломать… — Аванта не поднимала лица. Верен положил руку ей на плечо.
— И ты решила проникнуть в самую неприступную цитадель тайно, по чужой легенде, верно? Понимаю. Постараюсь помочь.
— Я знаю, — шепотом ответила Аванта. — Сильф тебя правильно прозвал. И Шакли не зря дразнит тебя защитником. Но я не хочу рисковать никем. Тем более…
— Мы все рискуем сами по себе, — равнодушно отозвался Верен. — Ты не смогла бы удержать от риска Бабочку и даже Тришку. Он только махнёт хвостом, тут ты его и видела… Мне тоже не требуется твоя просьба или разрешение.
— Верен… — она резко остановилась и посмотрела на него. В широко открытых светлых глазах на дне зрачков корчилась от страха беспомощная маленькая девочка. Высокий сильный временами мрачный мужчина погладил её по волосам.
— Так любишь держать всё под контролем. Строгие у вас были правила в пансионе? Но ты сама знаешь, толком ещё ничего неизвестно. Значит, просчитать план заранее не может даже вертолов. Хватит так сильно бояться жизни. Она непредсказуема, но это не всегда плохо. Те, у кого большой опыт, угадывают повороты в ней заранее. Но не пытаются взять всё в свои руки. Жизнь — слишком дикий конь. Не пытайся им править, главное, не свалиться во время скачки. Я буду рядом, если хочешь. — Выдержав паузу, он усмехнулся: — Если не хочешь, всё равно буду. Я отвечаю за твою дорогу, ты наняла меня в защитники. Сильф тоже не уйдет, пока ты не достигнешь цели. Мы связаны раскладом Аэндоры. Помнишь?
— Почему она говорила, — медленно успокаиваясь, снова шла по тропе Аванта, — что до последнего мы не узнаем, кто — проводник, а кто — ключ?
— И что-то ещё было о жертве. Сам иногда об этом думаю. Как подберемся ближе к Мерцающему острову, попрошу Сильфа сделать новый расклад и прояснить наши действия и роли. Заранее это делать бесполезно. Наша судьба меняется с каждым шагом. Вертолов знает это лучше всех. Одна дорога, но подробности на поворотах совсем разные.
— Я поняла, — кивнула Аванта. — Подождём. Пусть идёт, как идёт.
— Золотые слова, — одобрил Верен. И освещенные улыбкой его глаза позеленели.
40
Компаньоны собрались вокруг костра только за ужином, когда красное солнце уже болталось где-то внизу под горой. Вскоре солнце коснулось широко разливающейся в долине горной реки. Зашипело, окутавшись облаками, остыло и нырнуло за горизонт.
Верен и Аванта успели подняться на гору до заката, но сумерки вползли за ними на обрыв почти след в след.
— Обновки завтра, — остановил любопытных Верен. — Сейчас поесть. Тришка, держи! — Он открыл одну бутылочку гранатового соуса и дал медлису. Тот сразу присосался к горлышку, урчал, просовывая длинный язык в бутылку.
— Сразу много не давай, для него это закуска, а не еда, — предупредили Шакли.
— Так зачем отдал? Попробуй, отними! — горестно вздохнул шакал, показывая на восторженного Тришку, скачущего с бутылкой по свей поляне, только полосатый хвост мелькал.
— Зачем отнимать, гранатомёд густой, горлышко узкое. Скоро сам придёт, попросит тебя вытрясти ему остаток в миску, вот и заберешь.
Наконец освободился большой котелок. В малый котелок перелили остаток чистого мёда. В две бутыли налили мёд, всего на четверть высоты.
— Вот и отлично, дольём воды, пусть бродит, — оценил Верен. — Будет сперва пенистый квас, а там и медовуха созреет. К чаю, по глоточку — великая вещь!
В малом котелке Сильф заранее сварил очень густой вкусный суп, теперь они только вскипятили воду и развели концентрат, чтобы хватило на всех с добавкой. На сладкое ели чудесный свежий хлеб с мёдом и очень солёным острым сыром. Сыр экономно крошили сверху на мёд, получалось сказочно вкусно. Мёда ещё осталось много. Запивали ароматным чаем, который настаивался целый день.
— Есть новости? — настороженно спросил Шакли. Ссадину на скуле Верена острый глаз игрока заметил мгновенно, но не давал Бабочке задать вопрос и сам молчал почти до конца ужина.
— Особых нет. Поход удался. Разве что, если за вами двумя идёт по следу тайная полиция, то и меня теперь ищет какой-то давний враг. Точно не знаю, кто, но
