Последняя надежда - Алиса Хоуп

в прошлом? Зачем, если он упорно идет к своей цели и намерен достигнуть ее? Что ты хочешь теперь исправить? Или намерена уйти, потому что я здесь?

Выдох. Сжатые едва не до треска в сухожилиях кулаки. Нежелание смотреть в мою сторону. Обжигающая холодом отстраненность, до неестественности прямая спина, намеренно приподнятый подбородок, до посинения поджатые губы.

— Мне уйти? — сухо, без эмоций, брошенное словно невзначай.

— Вурран.

— Мне уйти?! Уйти и больше не тревожить?

— Что на тебя нашло? — не сдержалась я. — Разве все так плохо? Не понимаю, с чего вдруг ты взъелся и заводишь эту и без того скользкую тему? Я тебе давно говорила, что не стоит приходить, потому что мои намерения неизменны, а тебе потом будет плохо. Но нет, ты ведь упрям. Появляешься снова и снова. И вчера ночью сам все начал, не отступал, воспользовался ситуацией, хотя точно знал, чем все может обернуться, и в итоге довел до точки… невозврата.

Губ мужчины тронула грустная улыбка. Он отступил, отвернулся, запрокинул голову, подставляя ее солнечным лучам.

И так потянуло двинуться к нему навстречу, обнять, утешить. Уж лучше бы язвил, шутил, напирал. Пусть бы снова вернулся тот наглый темнейший, который уверен в каждом своем действии, поступке, слове. Тот, кто ни при каких обстоятельствах не намерен отступать.

Но я не этого добивалась. Не ради него так упорно старалась. Не к нему тянулась. Не его хотела вернуть.

Между нами всего лишь влечение. Парность давала о себе знать. Чувств нет! А если и мелькало что-то, то все равно не настоящее — навеяно посторонними силами, с которыми я не намерена мириться. Если уж делать выбор, то только самой — точно не под влиянием какой-то там драконьей особенности.

— Да, ты прав, тебе лучше уйти, — каждое слово, как удар хлыста, нестерпимо жалящий сердце. Но так надо… Лучше так!

Вурран повернулся. Одарил гневным, полным тщетно скрываемой боли взглядом. В два шага сократил между нами расстояние и обхватил мое лицо ладонями. Провел большим пальцем по щеке. Дернулся вперед в общем порыве друг друга обнять и прижать к своему телу, чтобы никогда… никогда!.. ни при каких обстоятельствах больше не отпускать. Но лишь дернулся. Не обнял.

Нутро скрутило, вывернуло. Захотелось податься навстречу. Заверить в том, что не намерена от него уходить, подставить лицо под горячие поцелуи, принять его тепло и отдать то же самое взамен. Обязательно утешить. Сделать все возможное, чтобы на его лице больше не появлялась тоска, а в глазах не плескалась боль. Стереть эти эмоции. Убрать их!

Вот только я не могла. Поступить так — значит, предать Нила, окончательно отвернуться от него. И пусть у друга имелось много минусов, я до сих пор относилась к нему, как к старшему брату, которого нельзя выбрасывать из жизни. Он стал тем, кто поддержал в самый тяжелый момент. Был рядом, подставлял плечо, жил душа в душу со мной, понимал, оберегал, подавал руку.

Неуловимое движение навстречу. Губы, прижавшиеся к моим. Ощущение горечи на языке, словно этот поцелуй прощальный.

— Мы сами создаем себе проблемы, — усмехнулся темнейший и отпустил меня. — Если ты не знала, то драконы по своей сути собственники. Или моя, или его. Никак иначе.

— Вурран, с чего вдруг такие перемены?

— Ты разговаривала во сне. Звала его.

— И это повод?

— Нет, это еще одна причина. Причина, по которой лучше не видеть и не знать. Хотел бы сказать, что помчусь за тобой на край света и готов вернуться с тобой в прошлое, даже оказаться в твоем мире и обустраиваться там. Однако здесь у меня свои обязательства. Ты должна это понимать. И еще должна понимать, что выбрать придется. Со мной или с ним. Нужно будет занять одну из сторон и превратить второго в своего непримиримого врага.

— Зачем ты так говоришь?

Мужчина развел руки, отступил еще на шаг. Намеренно увеличил между нами расстояние, будто не в состоянии окончательно уйти. Надеялся, что остановлю? Думал, что стану перечить?

— Вурран, я не поменяю решения, — сказала уверенно, однако вдруг поняла, что совершаю ошибку.

— Значит, его. Я принял, — кивнул дракон и, вмиг обернув себя черной дымкой, исчез.

— Вурран, — простонала я и схватилась за голову. — За что мне все это? Почему нельзя просто понять? Ты, дурень набитый, зачем затеял этот разговор сейчас? Я ведь не хотела, слышишь? А-а-а! — подхватила и бросила камень в то место, где он недавно стоял. — Подумаешь, разговаривала во сне. Это разве повод? Нашел, черт тебя побери, к чему прицепиться! Остолоп, вот ты кто! Идиот! Дурень!

Я села на землю, уткнулась лицом в ладони.

— Вот и иди! Беги к своей мамочке. Может, она утешит и найдет тебе достойную пару. Не какую-то полукровку. У-у-у, видеть тебя больше не желаю, драконище.

— Лика?

Я быстро вытерла слезы и обернулась на Ятано-Ори.

— Понимаю, что не вовремя, но нам нужно немедленно уйти. Сейчас же!

Глава 18

— Что случилось? — слезы в один миг высохли.

Я подскочила, вытерла мокрые щеки, заглянула за спину взволнованного Ятано-Ори. Если уж он решил немедленно уйти, значит, приключилось что-то поистине ужасное. Но причины столь резкого побега не находились. Преподаватель ведь сильный дракон. Он вполне может справиться с внезапным нападением грабителей на наш домик, а уж от какого-нибудь стихийного бедствия точно убережет.

— Ищейки, — скупо отозвался мужчина и, поправив перекинутую через плечо сумку, поспешил по холму вниз.

— А это кто? И почему нам стоит их бояться?

— Слышишь? — указал он на рябь в защитном куполе.

Я на ходу обернулась. Различила пробегающие по прозрачной стене волны, заметила трещины. Замедлилась, всмотрелась вдаль, но тут же поспешила за преподавателем.

— Не слышу, — почему-то перешла на шепот.

— Так, Лика, я не ездовой дракон, — спустившись еще на пару ярдов, вдруг остановился он. — Однако ты еще не переродилась, поэтому поедешь на мне. Держись крепко. Не кричи. Следи за сумкой. Прижимайся к моей шее, чтобы тебя не увидели. Будь я один, то слился бы с ветром, однако на тебя моя магия не сработает.

— Вы не сказали, что за ищейки и почему мы от них убегаем, — приняла я у мужчины захваченные с собой вещи.

— Позже, — выдохнул он и вдруг начал изменяться.

Лицо в мгновение ока превратилось в вытянутую морду. Руки стали лапами с длинными закругленными когтями. Вырос хвост… Ох, он был великолепен. Белый, словно прозрачный, с невероятно гладкой кожей, блестящей на свету. Добрые голубые глаза. Ни одного шипа на спине. Плавные линии во всем