Дороги авантюристов, или Загадочная яхта лорда Гленарвана - Виктор Павлович Точинов

не осознал. Добравшись до деревни, он совершил там торговую сделку: выменял на двадцать унций золота семь лошадей со сбруей и приличный запас провизии. Затем откланялся, не задав ни единого вопроса о капитане Гранте. Вообще о нем не вспомнив. И это человек, для которого 37-я параллель превратилась в фетиш, а поиски капитана — в смысл жизни?!

Произошедшее можно объяснить лишь одним: у Гленарвана была крохотная оперативная память. 16 мБ, не больше. Его мозг был способен решать не более одной задачи одновременно. Сейчас надо было купить лошадей, припасы, доставить в лагерь, — и это поглощало все мозговые ресурсы. Зачем он приехал в Южную Америку, лорд уже не помнил.

Они вернулись во временный лагерь, отобедали. А потом:

«Остаток дня был посвящен полному отдыху. Говорили понемногу обо всем: о милых спутницах, оставленных на яхте, о самой яхте, о капитане Джоне Манглсе, о его славной команде, о Гарри Гранте, который, возможно, был где-нибудь недалеко».

О Гарри Гранте… где-нибудь недалеко… Ну же, Гленарван! Задача решена, оперативная память освободилась! Самое время хлопнуть себя по лбу и закричать: «Черт побери! А что, если…»

Капитан Грант вполне мог находиться в четырех милях от них. Лежал в индейской хижине, связанный. Почему бы и нет? Увидели подозрительных пришельцев и спрятали пленника от греха подальше, — индейцев в деревне осталось мало, около тридцати человек. Надо полагать, большинство среди этих тридцати составляли женщины и дети, мужчины пасли стада где-то далеко.

Желание Гленарвана сбылось: он нашел слабое индейское племя, с которым можно решить вопрос своими силами. На 37-й параллели нашел, не где-нибудь! Даже в первый визит лорд мог разогнать индейцев, как напуганных кроликов, — три человека, три карабина, четыре револьвера, — сил хватало с избытком против женщин, детей и стариков. Шугануть их, сделав несколько выстрелов в воздух, обыскать все хижины, — даже если не найдется капитан, хотя бы появится уверенность, что не оставили его за спиной.

Ничего похожего лорд Гленарван не сделал. Он банально ПОЗАБЫЛ о поисках Гранта. Но ведь после обеда ему напомнили, когда разговор зашел о капитане? И что? Да ничего… «Можем ли мы обмануть их надежды?», — риторически спрашивал Паганель. Гленарван смог. Путешественники отдохнули как следует и утром навсегда покинули эти места. Пока-пока, пишите письма, отправляйте бутылочной почтой.

* * *

Поведение Паганеля в индейской деревеньке заставляет призадуматься. Уж он-то не страдал запредельной клинической тупостью, как Гленарван. К тому же память имел великолепную, что не раз доказывал, — и не мог безалараберно позабыть о поисках капитана Гранта.

Однако и географ никак в индейском поселении капитаном и его судьбой не интересуется. И мы все больше утверждаемся в мысли: Жак Паганель не просто подозревал, он был уверен, что Гарри Гранта в Южной Америке нет.

Но такая уверенность уместна в единственном случае: надо совершенно точно знать, где капитан Грант в данный момент находится.

Мог ли это знать Паганель? Очень даже мог. Он секретарь Парижского географического общества, к нему на бульвар Сен-Жермен стекается огромное количество информации со всего мира — и от штатных членов общества, и от членов-корреспондентов, сиречь резидентов. Паганель один из самых информированных людей Франции, — в том, что касается зарубежных дел. Кто, как не он, может обладать сведениями о Гранте? Причем сведения у него реальные и подробные, не обрывки слов из пострадавшей от воды записки.

Так почему же Паганель не ведет туда экспедицию Гленарвана? Если так уж важно завершить собственные дела, можно подсказать лорду верное направление поисков и расстаться с ним. Да, у Паганеля есть двойное дно, но ни мерзавцем, ни циником он не выглядит. Мерзавец и циник попросту не сумеет так долго и успешно притворяться добрым и отзывчивым человеком, всегда готовым помочь, — рано или поздно проколется, продемонстрирует свое гнилое нутро.

Можно обоснованно предположить, что жизни капитана Гранта в тот момент ничто не угрожало. Нужду и бедствия он тоже не терпел. Гарри Грант был в полном порядке.

Если ничем не сдерживать фантазию, можно прийти даже к мысли, что Грант был как-то вписан в сложную игру Паганеля, делал что-то в интересах географа, пока Гленарван усердно искал капитана в горах и пампе. В свое время мы отметили, что плавание «Британии» никак не могло происходить в интересах шотландской незалежности. Отчего бы не допустить, что интересантом был французский Генеральный штаб в лице своего структурного подразделения, Парижского географического общества? Фактов, подтверждающих такое допущение, у нас пока нет, так что пусть оно побудет в ранге недоказанной гипотезы.

Ладно, хватит заниматься теоретизированием. Вернемся к экспедиции Гленарвана, она как раз двинулась через пампасы вдоль 37-й параллели.

* * *

Отряд покинул свой временный лагерь в предгорьях утром 22 октября, и на третий день пути у географа окончательно сложился план дальнейших действий.

К тому времени в результате бесед с Талькавом Паганель наверняка понял: в Патагонии влияние арауканского короля Орели Первого ничтожно, знали здесь о нем лишь понаслышке. Вписывать Патагонию в арауканский проект смысла нет, ничем хорошим это не обернется, лишь будут зря растрачены ресурсы.

Предстояло выполнить другую задачу: оценить современное положение дел в зоне компактного проживания аргентинских французов в свете надвигающейся большой войны. Для этого было необходимо либо заманить туда отряд Гленарвана, либо расстаться с ним. Второй вариант Паганель даже не рассматривал, он достаточно успел узнать Гленарвана, чтобы не сомневаться: внушаемого лорда можно убедить в чем угодно.

Прежде чем детально разобрать разыгранную Паганелем комбинацию, остановимся на одном значимом моменте: на третий день пути экспедиция вновь стала бы пешей. Лошадей они загнали бы. Без вариантов. Лошадь выглядит большой и сильной, но на самом деле животное очень нежное, — и угробить ее, загнать, бездумно эксплуатируя, легче легкого.

Вот что пишет Жюль Верн о первом дне пути:

«Путешественники, несколько утомленные, пройдя добрых тридцать восемь миль, с удовольствием приветствовали час отдыха».

Если перевести 38 миль в метрическую систему, получится 61 км, даже чуть больше. Лошадь с поклажей или всадником может одолеть такое