Андрей Салов - Семь смертей Лешего

В тот день Лешему не довелось дослушать историю до конца, продолжение случилось лишь на следующий день. Несмотря на кажущуюся опытность, новая подружка была все-таки маленькой девочкой, которая не в состоянии тягаться в выпивке со взрослым мужчиной. Леший по части поглощения спиртного был не жалким любителем, каких большинство, а проспиртованным насквозь профессионалом. Распивая в кустах спиртное в компании 12-ти летней девчонки, он не делал скидок на возраст, наливая всем одинаково. Где-то в середине рассказа юная гостья, к которой он успел проникнуться симпатией, чувствуя, что и он ей не противен, стала клевать носом. Язык ее заплетался все сильнее, а движения, которыми она пыталась ухватить чебурек, или протянутый стакан, потеряли былую четкость. Она была пьяна и уже не могла самостоятельно передвигаться. Леший, воспылавший к нежданной гостье симпатией, не хотел расставаться с малышкой так быстро, хотя у него тогда и мыслей не было о ней, как о возможной сексуальной партнерше.

Оставлять ее спать на лавочке в кустах, не хотелось. Среди работяг, являющихся завсегдатаями этих кустов, и просто случайных прохожих, спешащих в расположенную поблизости заводскую поликлинику, и забегающих иногда в кусты по нужде, встречаются разные люди. Кто-то скользнет по девчушке безразличным взглядом, и, справив нужду, поспешит дальше. Кто-то попытается разбудить и поинтересоваться у малышки, почему она спит здесь, кто ее родители, где живет. Не добившись вразумительного ответа, поспешит к ближайшему телефону, чтобы сообщить об увиденном в милицию, с требованием незамедлительно принять меры. Чтобы чего не вышло, законопослушные граждане будут охранять объект до приезда сотрудников милиции, и близко никого не подпустят к кустам.

Существовала и третья, самая незначительная, но опасная категория граждан, состоящая из сексуально озабоченных мужчин. Этим отморозкам ничего не стоит, воспользовавшись беспомощным положением девчонки, надругаться над ней самым извращенным способом, в случае необходимости прибегнув и к силовому воздействию. Утолив похоть, педофил осторожно выберется из кустов, и как ни в чем, ни бывало, поспешит по своим делам.

И если первая категория граждан, могущих оказаться в кустах за время его отсутствия, Лешего не беспокоила, две другие внушали серьезные опасения. Тем более что они означали потерю Наташки, к которой успел привязаться, чью историю не успел дослушать из-за внезапной отключки рассказчицы. Если она встретится со второй, или третьей категорией граждан, ей придется покинуть лавку и кусты. Ее либо увезет милиция и определит в детприемник до выяснения личности и места проживания, либо она сама, став жертвой извращенного насилия, покинет опасное место и вернется туда, откуда пришла. Маловероятно, что, придя в чувство, Наташка вспомнит случайного знакомца. А если вспомнит обильное угощение и выпивку, отключку, и сексуальное насилие, она это может связать воедино и обвинить во всем его. А значит, она никогда не вернется, не завершит свой рассказ, порвав возникшую меж ними хрупкую нить понимания.

Понадеяться на авось, оставив девчонку в кустах отсыпаться, он не мог. Нужно сделать так, чтобы она не ушла, и ничего с ней не случилось. Лучшего места, чем его жилище, он придумать не мог. Проблема заключалась в том, что до летнего пристанища от кустов минут 15 ходьбы, и немалую часть пути придется преодолеть у всех на виду. Вид бомжа, несущего ребенка на руках, мог вызвать много ненужных вопросов и телефонных звонков. Если его заметут в милицию, ничем хорошим это не кончится.

Он знал, как обращаются представители власти с маргиналами. Не церемонясь с задержанным, сфабрикуют любое дело, легко добившись чистосердечного признания, выбив его кулаками и резиновым дубьем из бесправного человека. Чтобы его не били, бомж подпишет любую бумагу, что накатает взявший его в оборот, оперативник. Количество годков, которые ему отмерит судья, будет зависеть от аппетитов следователя, и от обилия нераскрытых дел, за раскрываемость которых его ежедневно долбит начальство. И хотя любому, мало-мальски сведущему в юриспруденции человеку ясно, что дело сфабриковано, признания и доказательства притянуты друг к другу за уши, а показания свидетелей противоречивы, никого это не волнует. Кого может волновать судьба маргинала, дерзнувшего бросить вызов обществу. Возможно, все его жизненное предназначение сводится к тому, чтобы своим никчемным существованием исправить безрадостную милицейскую статистику.

Загреметь в тюрьму и надолго, в лучшем случае отделаться пребыванием в КПЗ, Лешему не светило, но и оставить новую знакомую в кустах на лавке, он тоже не мог. Приходилось рисковать, тем более что время суток благоприятствовало ему. И день недели подходящий,- воскресенье. Люди, работающие по непрерывному графику, трудились у станков и агрегатов. Отработавшие в ночную смену, убрались домой отсыпаться, или продолжать праздновать окончание очередного трудового дня. Даже торговки семечками, пирожками и самопальной водкой убрались восвояси, хотя в будни торчали на площади до вечера.

В субботние и воскресные дни в это время суток был мертвый сезон. Близлежащие к заводу учреждения не работали. В воскресенье была закрыта и заводская поликлиника. Призаводская площадь становилась безлюдной. Торговки уезжали домой, чтобы вернуться обратно, когда мертвый сезон закончится, и на пару часов оживет кормящая их площадь. Когда домой отправятся люди, кому волей дурацкого графика, пришлось оттрубить смену на заводе вместо того, чтобы, как все нормальные граждане отдыхать где-нибудь за городом, на природе. Или в окрестностях города, в саду-огороде, среди помидорных грядок, в компании супруги и бутылки водки, заслуженного вознаграждения за трудовые подвиги на сельскохозяйственной ниве.

В этот день недели не было и вездесущих машин, снующих по дорогам в будни во всех направлениях бесконечным потоком, разделяемом лишь запрещающими сигналами светофоров. Автовладельцы, кроме тех несчастных, кому выпал жребий в выходной день трудиться на заводе, отдыхали за городом, на природе. Наслаждались солнечным днем, кто с пивом и удочкой, а кто и с лопатой. Машин, на шумной в будни автотрассе, почти не было. Прогрохочет изредка, заблудившийся в полуденном мареве одинокий грузовик, и снова все стихнет.

А значит, есть шанс пересечь открытое пространство незамеченным. В будни, при огромном скоплении людей и машин, он бы не решился, на столь рискованный шаг. Не стал бы рисковать нынешним положением, сытым и пьяным ради девчонки, годящейся ему в дочери, за которую можно схлопотать солидный тюремный срок.