Десмонд Бэгли - Письмо Виверо

Я подумал о золотых желобах на крышах Уашуанока и королевском дворце с золотыми листами везде и повсюду. Я вспомнил про золотую гору с пылающим золотым знаком, которую описал Виверо. Харрис вполне мог оказаться прав.

Он сказал:

— Я думаю, что за Халстедом и мистером Фаллоном следили повсюду, куда бы они ни поехали. Вероятно, Нискеми был одним из соглядатаев, вот почему он оказался поблизости, когда опубликовали заметку про ваш золотой поднос. Нискеми связался с Гаттом, тот сразу прилетел в Англию и предложил вашему брату продать поднос. Я проследил за его передвижениями в то время, и оказалось, что все совпадает. Когда ваш брат ответил ему отказом, он приказал Нискеми заполучить поднос любым способом. Это не могло сильно обеспокоить Джека Гатта, но он решил принять все меры предосторожности и поэтому покинул страну к тому времени, когда было намечено провернуть дело. А затем Нискеми — или тот, кто ему помогал — совершил оплошность, и Нискеми оказался убит.

И Гатт был тем человеком, который так понравился простому девонширскому фермеру Ханнафорду. Я спросил:

— Как нам прижать этого ублюдка?

— Мы располагаем только теоретическими построениями, — сказал Харрис — Их нельзя представить в суде.

— Может быть, они слишком теоретические, — предположил я. — Может быть, все произошло совсем по-другому.

Харрис тонко улыбнулся и сказал:

— Гатт держит этот дом под наблюдением прямо в данную минуту — так же как и дом Халстеда в городе. Я могу показать вам парней, которые присматривают за нами.

Услышав такое, я выпрямился и посмотрел на Фаллона. Тот кивнул и сказал:

— Да, Харрис обнаружил наблюдателей.

Это в корне меняло дело. Я спросил:

— Они люди Гатта?

Харрис нахмурился.

— Пока трудно сказать. Будем считать, что кто-то в Мексике оказывает Гатту услугу — члены Организации любят это; они все время обмениваются услугами.

Фаллон произнес:

— Я должен что-то сделать с Гаттом.

Харрис посмотрел на него с любопытством.

— Например?

— Я имею достаточный вес, — сказал Фаллон. — Сто миллионов долларов кое-что стоят, — Он самоуверенно улыбнулся. — Я проучу его.

Харрис встревожился.

— Я бы не стал этого делать — с Джеком Гаттом. Вы можете так поступить с обыкновенным соперником по бизнесу, но только не с ним. Он не любит давления.

— Да что он может сделать? — презрительно спросил Фаллон.

— Он выведет вас из игры — навсегда. Пуля имеет больший вес, чем сто миллионов долларов, мистер Фаллон.

Фаллон внезапно весь съежился. В первый раз он попал в ситуацию, в которой его богатство не имело силы, когда он не мог купить того, что хотел. Я дал ему небольшую дозу того же лекарства, но это было ничто по сравнению с шоком, который он получил от Харриса. Фаллон был неплохой человек, но он так долго имел деньги, что привык использовать их с безжалостной легкостью — как дубинку, с помощью которой можно получить то, что ему нужно. А теперь он столкнулся с человеком еще более безжалостным, который ни во что не ставит единственное оружие Фаллона. Похоже, это сбило с него спесь.

Я почувствовал к нему жалость и решил продолжить разговор с Харрисом, чтобы дать Фаллону время прийти в себя.

— Думаю, пришло время рассказать, в чем здесь дело, — сказал я. — Тогда у вас появится возможность предугадать дальнейшие действия Гатта. Но это долгая история.

— Не уверен, что я хочу ее знать, — сказал Харрис скривившись, — если она заставила Джека Гатта покинуть Детройт, то это должен быть динамит.

— Он покинул Детройт?

— Он не только покинул Детройт — он сейчас в Мехико, — Харрис развел руками. — Он говорит, что приехал посмотреть Олимпийские игры, а что еще ему тут делать? — сказал он цинично.

Глава 5

1

Одеваясь на следующее утро, я задумался о том, как странно порою может повернуться человеческая судьба. Четыре недели назад я был лондонским счетоводом — человеком в шляпе котелком, а теперь я нахожусь в экзотической Мексике и готов совершить высадку на еще более экзотической территории. Из услышанного мною от Фаллона я понял, что за таинственным названием Кинтана Роо скрывается настоящая адская дыра. А что я собираюсь делать в Кинтана Роо? Искать потерянный город, черт возьми! Если бы четыре недели назад кто-нибудь предложил мне такое в качестве серьезного предсказания, то я счел бы его верным кандидатом в сумасшедший дом.

Я поправил галстук и посмотрел оценивающе на человека в зеркале: Джемми Уил, новый елизаветинец, искатель приключений во всей своей красе: «имеет пистолет, готов к путешествию». Эта мысль заставила меня улыбнуться, и человек в зеркале иронично улыбнулся в ответ. У меня не было пистолета, и в любом случае, вряд ли я смог бы использовать его эффективно. Полагаю, что Джеймс Бонд на моем месте давно бы распаковал свой портативный вертолет и, совершив налет на Джека Гатта, вернулся назад с его скальпом и парой роскошных блондинок. Черт, я даже не похож на Шона Коннори.

Так все же, что я намерен делать с Джеком Гаттом? Из сказанного Патом Харрисом ясно, что Гатт находится на неуязвимой позиции с точки зрения закона, далее если он и отдал приказание Нискеми. Против него нельзя выдвинуть ни одного стоящего обвинения. А пытаться вести борьбу с Гаттом его собственными методами было бы с моей стороны невообразимой глупостью — наиболее подходящая аналогия, которую здесь можно привести, это все равно как если бы Монако объявило войну России и Соединенным Штатам.

И вообще, какого черта я делаю в Мексике? Я окинул мысленным взором все неординарные поступки, совершенные мною за последнее время, и решил, что, вероятно, всему виной язвительные слова этой маленькой глупой сучки Шейлы. Многих мужчин убивали в прошлом, однако их братья не носились по всему миру в жажде мести. Слова, небрежно брошенные Шейлой, запали в мое подсознание, и все мои поступки, совершенные с тех пор, были попыткой доказать самому себе, что она неправа. И это только доказывало мою незрелость и, возможно, некоторую мягкотелость.

И все же я уже совершил эти действия и теперь оказался лицом к лицу с их результатом. Если я сейчас остановлюсь и вернусь обратно в Англию, то, полагаю, буду жалеть об этом всю свою жизнь. Меня постоянно будет мучить гнетущее подозрение, что я струсил и вышел из игры, предав тем самым самого себя, а с таким чувством невозможно жить. Меня интересовало, сколько всего людей подвергало свою жизнь ненужным опасностям только из-за того, что они заподозрили покушение на их самоуважение.