И Ряпасов - Неведомый город

— Неужели так-таки запирают целые ущелья?

— Да нет же! Наша долина со всех сторон ограждена горами, проходы в соседние ущелья давно все заложены…

— А как же попадают в соседние места? — прервал Руберг. — Мы приехали сюда на поезде?..

— Ах, какой вы несносный, — улыбнулась француженка в сторону доктора, — все перебиваете меня. Слушайте. Через горы есть туннели. Их и запирают, когда нужно. Понял и?..

— Плохо, m-elle Софи. Вы плохой наставник, — школьничал студент.

— Дерзкий мальчишка! — вскричала учительница: — он осмеливается грубиянить!., и кому? мне. — Вот я вас!..

И она помчалась за убегавшим студентом. Через минуту оба были около Руберга, запыхавшиеся и уставшие от быстрого бега.

— Вот что, дети, — сказал Руберг, — все это хорошо, но надо заранее решить одно важное дело, подите-ка сюда. — Как же мы убежим отсюда? — спросил он шепотом, привлекая к себе обоих молодых людей.

— Я уже думала об этом, — тихо ответила Софи, — надо бы поговорить с Березиным. Он лучше нашего знает, как отсюда можно убраться.

— Он и слышать не хочет о бегстве, — отвечал Руберг. — Я указывал ему на опасность еще тогда, когда он был болен. А уж раз он сказал, то так и будет.

— Не беспокойтесь, он теперь изменил свое мнение, — сказала француженка, лукаво блеснув в сумерках глазами. — Сам будет торопить.

— А вы почем знаете? — спросил доктор.

— Вы — слепой, что этого не видите. Где Кэт, по-ваше-му? — поставила она прямо вопрос, глядя на Руберга.

— Ага… понимаю, — протянул доктор. — Итак, вы думаете…

— Что Березин сам будет желать того же, что и мы…

— Вы так уверены, m-elle? А если мисс Кэт не согласится?..

— Кэт!.. Ха-ха-ха! Да я за нее отвечаю, как за себя. Кэт все сделает, только бы угодить Березину. Она так, бедняжка, измучилась за это время сомнениями в его постоянстве…

— Значит, его привязанность не считается искренней?

— Нет, не то. Просто не было причин считать себя вправе на его привязанность, а теперь такие причины, без сомнения, явятся.

— Наша задача упрощается. Но как «это» сделать? На чем выбраться за пределы гор? Нельзя же с женщинами идти пешком, да это было бы безрассудно…

— А вы забыли аэропланы? — чуть слышно прошептала Софи доктору. — Надо научиться ими управлять, Березин-то здесь и необходим. Он один может это сделать.

— Совершенно верно, — подтвердил доктор. — Я, было, и забыл о нем. Но надо все держать в тайне. Одно неловкое слово, жест — и все погибнет. Нас разъединят.

— Положитесь на меня, милый доктор. Я — не выдам тайны. У Кэт тоже нет привычки болтать. Она со всеми молчалива, даже с дедом. А вы?

— За нас не беспокойтесь, — отвечал Руберг, — мы видывали еще не такие виды. Только опасайтесь одного — Гобартона: у него проницательный взгляд, он и без слов все узнает.

— На всякого мудреца довольно простоты. На то мы и женщины, чтобы провести хоть десять Гобартонов. Я предупрежу Кэт, чтобы она не выдавала своих чувств. Но вы все берегитесь. Он способен подстроить вам какой-нибудь подвох. Держите, пожалуйста, оружие при себе. У вас оно есть?

— Только наше, т. е. европейское, ружья, ножи и револьверы.

— Так имейте при себе револьверы, в особенности когда выходите из дома. Никого не подпускайте к себе близко. Я же, в свою очередь, запасусь кое-чем из лаборатории м-ра Блома.

— Разве вы можете туда входить?

— Во всякое время. Я говорю про домашнюю лабораторию, помещающуюся во дворце, рядом с кабинетом. Она только двумя комнатами отделяется от моей.

— Следовательно, надо готовиться и готовиться не на шутку к скорому отъезду? — проговорил Горнов.

— Да, если тому не помешает Гобартон, — докончил доктор.

Студент пристально посмотрел на Руберга и уже взволнованным голосом спросил:

— Вы серьезно его опасаетесь, Федор Григорьевич?

— Серьезнее, чем кого-либо когда-нибудь. Припомните-ка случай с Николаем Андреевичем: смерть витала над ним. Не дай Бог, если он теперь заподозрит об истинных чувствах мисс Кэт к инженеру, тогда он способен нас всех отправить на тот свет.

— О, это было бы огромным несчастьем, которого я не перенесла бы, — сказала Софи, бросив томный взор на студента.

— Чтобы этого не случилось, надо бороться, — ответил доктор.

— Бороться до конца за свое счастье! — поддержала француженка.

— И добавьте: за свою жизнь! — заключил Горнов.

Все крепко пожали друг другу руки.

На средней аллее показались два силуэта: то были Березин и Кэт.

Часть третья

ПОСЛЕДНЯЯ БОРЬБА

I. Митинг в Калькутте

Ослепительно яркое тропическое солнце еще не достигло зенита. Оно изливало свои лучи на землю, где от нестерпимой жары, казалось, должно было бы попрятаться в норы все живущее, чтобы не сгореть заживо. Однако разноцветная, многошумная толпа, заполнившая всю площадь от края до края, не думала обращать внимания на губительные солнечные лучи, раскалившие почву и стены бэнглоу так, что они представляли из себя одну огромную пылающую жаром плиту.

Многоголовая гидра, называемая толпой, волновалась, как море. Людские волны были в непрестанном движении. Белые, синие, красные и зеленые тюрбаны на головах издали напоминали цветник, но цветник живой, волнующийся. В толпе, по благородной осанке и высокому росту, без труда можно было сейчас же отличить раджпутов в серьгах и ожерельях, сикхов с умными выражениями лиц, обрамленных белым тюрбаном, смуглых сингалезцев, едва прикрытых одеждой и парсов с черными уборами, наподобие митр. Огромное количество высоких, стройных чалмоносцев часто прорезывалось белыми пятнами темнокожих, крепких бабу с непокрытыми головами, не боящимися солнца.

Иногда индусская толпа расступалась, чтобы дать дорогу важно выступающему брамину в белой одежде или надменному англичанину, а затем опять тесно смыкалась.

Вот среди народа произошло движение. Носители тюрбанов поспешили стесниться к средине площади, где над головами всех поднялся человек, видимо, намеревающийся говорить. В стороне, там, где площадь кончалась, сиротливо стояла кучка людей в европейских костюмах, беседующих между собою. Среди них были две дамы.

— Так вы думаете, что Англия не поддержит Турцию в ее войне с Италией? — говорила по-французски маленькая брюнетка, смотря на живописную толпу.

— Не только в войне, а даже и в мире, — смеясь, ответил плотный господин с бородкой, в котором без труда можно было узнать доктора Руберга. — С какой стати Англия будет вмешиваться в эту борьбу?