Владимир Дудченко - Канал

— Здравствуйте, мистер Рамзес, — сказал он на безупречном английском, протягивая Мирвану руку. — Кажется, так вас называют мои коллеги?

— Да, я — Рамзес. А вы кто?

— Неважно. Называйте меня, например, мистером Икс. Или Игрек. Как хотите. — Его тонкие губы растянулись в подобии улыбки. — Разницы нет. Давайте, сразу к делу.

Мирван Хасан попытался тоже улыбнуться, но это у него не получилось. Он скривился и произнес:

— Мистер Икс или Игрек, вы же знаете, кто такой я. — Мирван ткнул себя в грудь. — Неужели человек, приближенный к первому лицу государства, более того, его родственник, не достоин лучшего, чем эти трущобы? — Он иронично смерил глазами облупленные стены.

— Я же сказал, к делу, Рамзес, — сказал Икс с ухмылкой на лице. — Не та ситуация, чтобы бравировать родством с нашим главным врагом. Вы деньги получили?

— Да.

— Мы проверили ваше родственное отношение к президенту и оно уже не вызывает сомнений. Потому и деньги пошли на ваш счет… Пока, можно сказать, авансом… А теперь, Рамзес, давайте без сантиментов: информация — деньги, и — никаких глупостей. Итак?

— Что вас интересует?

— Вы что, смеетесь? — мистер Икс нахмурил брови. — Поставки вооружений Советами. Когда, что и как. Переговоры, соглашения с Брежневым или кем-то еще из верхушки… Особенно по системам ПВО. Мы же вам платим, Рамзес, немалые деньги, черт побери!

— Есть у меня важная информация, господин Икс, — Мирван многозначительно посмотрел в лицо израильскому разведчику, — о том, что на самом высоком уровне идут переговоры о поставках Египту новейших зенитно-ракетных комплексов САМ-3, это по русской терминологии называется С-125 „Печора“.

— Ну, ну, интересно, — брови израильтянина поползли вверх. — Продолжайте.

— Продолжение, думаю, будет для вас шокирующим, — драматично, чисто по-восточному, воздел руки Мирван Хасан. — Советы направляют в Египет свои войска!

— Загибаете, Рамзес! Фантазируете ради денег, — усомнился израильский мистер Икс. — Не верю. Это — нереально, это — война между Советами и Америкой! Что вы лепечите, молодой человек? Сами-то понимаете? Вы же говорите о третьей мировой войне! Чушь какая-то!

— Тем не менее, мистер Икс, это правда. Переговоры ведутся и, насколько я знаю, Насер собирается вылететь в Россию для подписания этого соглашения.

Израильтянин, поняв, что человек, получивший в Моссаде псевдоним Рамзес, скорее всего, не лукавит, заторопился.

— Так, если ваша информация достоверна, а мы это проверим, — сказал он, — вы, Рамзес, получите чек на оговоренную сумму. Но, не забывайте, нам нужны документы. Все. Как связаться, вы знаете. Впрочем, — израильтянин посмотрел на Мирвана, — другая встреча с нашими может быть не в Лондоне. Где — вам сообщат. Неважно: в Дамаске, Бейруте или Каире. Ждите сигнала, Рамзес. Удачи вам! Да, чуть не забыл. — Израильтянин достал из кармана черную коробочку, размером чуть больше спичечного коробка. — Это фотокамера „Минокс“ с очень чувствительной микропленкой. Постарайтесь сфотографировать все то, за что получите очень хорошие деньги…

… Моросил надоедливый дождь. „Здесь уже осень, — подумал Мирван Хасан, распахнул свой зонт и стал выглядывать такси, — а у нас, в Каире, тепло…“ Он поежился и протянул руку: „Такси! Такси!“

Эту очередную встречу зятя египетского президента Насера с сотрудником „Моссада“ в арабском квартале возле старой римской дороги советской военной разведке отследить не удалось. Мирвана Хасана потеряли в Паддингтоне…

Только исключительная, выходившая из-под контроля ситуация, заставила военного атташе собрать часть оперативных офицеров ГРУ в посольстве. Как они добрались сюда, в Гезиру, возможно, уходя из-под контроля местной „наружки“, его особенно не интересовало. Профессионалы они и есть профессионалы.

— Итак, товарищи доблестные разведчики, что мы имеем на сегодняшний день? Да ни хрена мы не имеем, — резидент ГРУ Иванов посмотрел на своих подчиненных и укоризненно покачал головой. — Оперативные связи скудные, агентура не того уровня… Похоже, соседи скоро обскачут нас по всем статьям. Обидно, ей-Богу, обидно. Им — ордена, звания, а мы — элита офицерского корпуса, глаза и уши страны… А, что и говорить. Какой-то „зять“ активно сливает информацию евреям, а вы… — Иванов поперхнулся, — не в состоянии выйти на нужных людей. Известно, на кого. — Резидент обвел взглядом звуконепроницаемые стены спецпомещения посольства и бросил: — Кому невтерпеж, можете курить. Только не все сразу — задохнемся. — И первый зажег сигарету. — Товарищ Озеров, хотелось бы выслушать ваши соображения.

Некурящий Озеров встал со стула, поправил галстук, укоризненно посмотрел на дымивших коллег, перевел взгляд на Иванова, немного подумал и сказал: — Сергей Викторович, наша операция по „зятю“, как вы знаете, пока в стадии разработки. Я не хотел бы сейчас говорить о деталях, но кое-какие результаты уже есть…

— Валерий Геннадьевич, — поморщился резидент. — Давайте по существу. О вашей разработке объекта я знаю. Ваши соображения?

— Извините, Сергей Викторович, — Озеров резко отодвинул стул. — Ваш вопрос, думаю, не совсем корректен. — Он обвел глазами оперативников резидентуры. — При всем моем доверии к коллегам, разрешите доложить по этому вопросу отдельно.

Возникла немая пауза. Офицеры разведки уставились на Озерова. Они понимали, что он прав. Хотя некоторых из них и сверлили глазами „торгпредовского“ чиновника, они, как оперативники ГРУ, четко знали: каждый должен делать свое дело и не лезть в дела других. „Меньше знаешь, крепче спишь, а также дольше живешь“ — наверное, подумал кое-кто из них и удивился позиции „резака“ [резидента — сленг оперативных работников ГРУ], поставившего на общее обсуждение вопросы выполнения конкретной операции. На профессионала, каковым без сомнения являлся Иванов, это было совсем не похоже. Ведь каждому из оперативников резидентуры обычно ставилась отдельная узкая задача в рамках совместной операции, смысл и цель которой, как правило, знало очень ограниченное число руководящих лиц. Это диктовалось спецификой деятельности ГРУ за рубежом и максимально уменьшало возможную утечку ценнейшей информации. Разумеется, в случае провала в работе любого из участников операции. Или его сознательного предательства. Такой вариант, кстати, не исключает ни одна разведка в мире.

Надо полагать, в четвертое управление ГРУ, а может, и выше, на уровне руководства Центра, поступила настолько серьезная информация, касающаяся упомянутой операции, что Иванов просто был вынужден, в виде исключения, собрать всех ее участников. Впрочем, все эти предположения, возникшие у офицеров резидентуры, частично сам же Иванов и подтвердил.