Рон Гуларт - Искатель. 1990. Выпуск №6

— Ты хочешь сказать, мог бы я продлевать жизнь всего человечества до бесконечности? — Уорт разжевал еще несколько таблеток из плодов шиповника. — Маловероятно, мой мальчик. Все это слишком дорого обходится. Вот почему я решил иметь дело с клиентами типа Китая II. Они куда щедрее Соединенных Штатов. К тому же, Джейк, для большинства фигляров одной жизни больше чем достаточно. Знаешь, а ведь я пришел к своему открытию, работая над проблемой сокращения населения земного шара.

Не опуская своего бластера, Конджер сел на кресло и придвинулся вместе с ним спиной к двери.

— Разумеется, до этого я больше года возился с криптобиозом, — продолжал Уорт, — решив, что смогу применить его для консервирования агентов ССД, когда они не заняты делом. Тебе знакомо понятие «криптобиоз» — это состояние, близкое к смерти, в которое впадают некоторые примитивные организмы, такие, например, как тихоходка. Это в некотором смысле временная приостановка процессов жизнедеятельности. Над ним еще в XVII столетии потел ван Левенхук. Однако ему помешало то, что в ту пору еще не были открыты простагландины. Понимаешь, Джейк, все простагландины являются в основном производными 20-углеводной карбоксиловой жировой кислоты, вступившей в реакцию с пятисоставным циклопентаном… Но ты, вероятно, всего этого не представляешь. Ты должен запомнить лишь одно, мой мальчик, что я, работая во второсортной Лаборатории Секции Самобытных Дарований, в одиночку изобрел способ воскрешения мертвых.

— Огромное достижение, — заметил Конджер, — И ты использовал его самым превосходным образом. Я столкнулся кое с кем из тех, кого ты поднял из мертвых.

— Почти все они — настоящие фигляры, верно? — усмехнулся тощий Уорт. — Однако у меня создалось благоприятное впечатление о… как его звали? Ага, о старике Аво Энцерто из Урбании. Я был восхищен его сообразительностью.

— Энцерто снова нет в живых.

— Да? Я этого не знал. Вероятно, его снова убили, потому что мой процесс никогда не подводит. Не то что трансплантация мозга, которая была в моде десять лет назад. Выжило всего около 25 процентов тех бедных мучеников.

— Его уничтожил Верзила Мак.

— Жестокая скотина. Он только что был здесь, стараясь уговорить меня воскресить сенатора за 250 тысяч долларов. Я же ему ответил, что, если он хочет, чтоб сенатор ожил и занялся своей прежней деятельностью, пусть выкладывает 350 тысяч долларов. В действительности мне кажется, что Англо-Россия согласна за такую работу отвалить 400 тысяч долларов. Ты только подумай, Джейк. Помнишь, мой мальчик, сколько я зарабатывал в ССД? Я уже произвел двадцать одно воскрешение. Умножь 21…

— Мне назвали меньшую цифру.

— Поскольку я, Джейк, не выпускаю регулярных бюллетеней Дремы, тебе практически невозможно получить точную информацию.

— Как бы там ни было, а я отыскал тебя, Вине, — сказал Конджер. — А теперь мы поднимемся с тобой в Большой Лос-Анджелес.

Откусив кусочек от таблетки, которую он держал двумя пальцами, Уорт покачал головой:

— Нет, Джейк.

— Ты не думай, что я не решусь выстрелить, если твои люди что-то затеют.

— Я этого и не думаю, — сказал Уорт. — Мак рассказал мне о том, что случилось наверху, Джейк. Я понимаю, каково тебе сейчас.

— Что ж, прекрасно. Пойдем.

— Погоди, мой мальчик, — сказал Уорт. — Ты меня отпустишь. Ты не захочешь выдавать Дрему властям.

— Почему?

— Потому что если ты, мой мальчик, меня отпустишь, я воскрешу твою девушку.

Конджер бежал трусцой по желтой полоске песка. Он находился в Северной Калифорнии в нескольких милях от столицы штата Сан-Франциско. Слева от него лениво плескался Тихий океан: Он засунул руку в карман своего пляжного комплекта-двойки и достал пузырек пилюль из бурых водорослей.

От плавучего коттеджа, снятого Конджером напрокат, заковылял в его сторону робот.

— Вызов для мистера Конджера, вызов для мистера Конджера.

Конджер замедлил свой бег, поджидая робота, В лазурном небе кружили морские чайки.

— Междугородный из Манхэттена, — сказал робот, поравнявшись с Конджером. — Чрезвычайно важно.

Конджер взглянул на фонический экран, вделанный в грудь робота.

— Доброе утро, — сказал он.

— Здесь уже за полдень, — ответил Джиэр. — Поэтому я стараюсь проглотить на ходу лэнч, а сам все распутываю это проклятое дело Дремы. — В одной руке босс держал сдобный сандвич из сосиски с шоколадом. — Боюсь, теперешним властям не совсем ясен твой последний рапорт, Джейк, Когда я говорю о теперешних властях, я имею в виду Люпоффа и Томнсона, которые окончательно сменили Синковека с Тиефенбачером в верхах нашей почтенной организации. Добавлю от себя, пока ты удостаиваешь меня хоть каким-то вниманием, что я сам не до конца понимаю…

Конджер пнул робота в пах. Механизм перевернулся и брякнулся в набежавший прибой.

Анжелика улыбалась, когда он вошел на палубу плавучего коттеджа. На ней были темные брюки и блузка под самое горло, которая прикрывала маленький шрам над левой грудью.

— Отрабатываешь свои десять миль?

— Двенадцать, — уточнил Конджер. Он взял с перил мохнатое полотенце и стал вытирать им лицо и шею.

— Несколько минут назад здесь был хозяин недвижимости, — сказала темноволосая красавица. — С жалобой.

— По поводу робота?

Конджер уселся рядом с ней на гладкой палубе.

— Вот именно. Говорит, нашел его на пляже полчаса назад, всего в песке и соленой воде, — сказала Анжелика. — Когда он его перевернул, какой-то мрачный толстяк с экрана обозвал его подонком. Это был Джиэр?

— Ага.

— Он расстроен?

— Да, если судить по той небольшой беседе, которая состоялась между нами.

— Как ты думаешь, каков теперь твой статус в Секции Самобытных Дарований? — спросила она. — После того как ты позволил уйти Дреме?

Конджер улыбнулся.

— Полагаю, меня там причислили к рангу подонков, — сказал он. — Возможно, даже уволили. И занесли в черный список.

— И это тебя не тревожит?

— Нет.

— Мне казалось иначе.

— В настоящее время я занят разрешением проблемы поисков нового места в жизни.

Анжелика улыбнулась, коснулась своей теплой тонкой рукой его плеча.

— Я рада, что Дреме удалось подбить тебя на это.

— Я бы сам к этому пришел, — возразил Конджер, — Без чьих бы то ни было уговоров.

Евгений ЛУКИН, Любовь ЛУКИНА

ОТДАЙ МОЮ ПОСАДОЧНУЮ НОГУ!

И утопленник стучится

Под окном и у ворот.