Юлия Власова - Каллиграфия

— Ее обуревал гнев, но человека-в-черном, похоже, это не трогало, — замогильным шепотом делилась Кианг с Франческо, который регулярно наведывался в палату. — И вот, лопни мои глаза, он ее поцеловал!

— А она? — допытывался Росси. — Что она?

— Вначале сопротивлялась, а потом затихла. И, веришь ли, оттолкнула его так безучастно, словно бы находилась в полусне. И пошла прочь. А синьор, имя которого я поостерегусь называть, застыл изваянием, даже не став ее преследовать. Это-то меня и поразило…

Вскоре, с легкой подачи Кианг, общежитие гудело, как огромный улей. Молва о романе облетела Академию на быстрых крыльях, однако директор привык потворствовать подобным явлениям, иначе уже давно разразился бы скандал. Зато Туоно, к своему ликованию, наконец-то обнаружил у противника ахиллесову пяту и теперь гадал, какую бы для него приготовить западню.

Как это ни парадоксально, но больше всего новость потрясла Аннет Веку. Кто бы мог подумать, что «неприступная леди», безразличная к ухаживаниям многочисленных поклонников, в качестве объекта воздыханий избрала столь сложную, неординарную личность! Чтобы потерять разум, ей хватило всего нескольких лекций Кристиана Кимура. Вот почему Франческо был отвержен, вот почему она всегда завидовала Джулии и Джейн: их-то курировал Кристиан, а не дряхлый старикашка-генетик, страдающий, к тому же, болезнью Паркинсона.

Ревность и зависть таковы, что в первую очередь высасывают соки из собственных хозяев. И если раньше отличницей Аннет восхищались, то теперь ее стали избегать. Она исхудала, осунулась, сделалась раздражительной и молчаливой. Поблекла ее гордая красота, и теперь она более походила на чахлую Оруаль, нежели на светозарную Истру.[20] Но напрасной была ее зависть к Джулии, потому что с момента, как об итальянке разнеслась дурная слава, для нее настали не лучшие времена. За ее спиной перешептывались, гнусно хихикая вслед, и сплетни рождались чуть ли не ежечасно.

— А ты знаешь…

— А вы слышали…

Кривотолки выбили ее из колеи. Она даже порывалась сбежать от всего этого вздора в волшебный сад, обратиться к директору с просьбой назначить ей нового научного руководителя; в конце концов, отчислиться из Академии. Какие только мысли ни приходили ей на ум! Но благоразумие превыше всего, и она решила повременить с отчислением, тем паче что нашлась и другая причина, по которой следовало как можно скорее повидать Сатурниона Деви: африканка. Она не вкусила горечи рабства, ей не пристало падать на колени и молвить «Госпожа!», а манеры ее были весьма и весьма неуклюжи. Кроме того, она могла за себя постоять. Истинная студентка двадцать первого века! Поэтому Джулия надеялась замолвить за нее словечко. Но когда Клеопатра оповестила ее о приказе директора, предвкушая скорое возвращение в Кению, Джулия поняла, что действовать надо безотлагательно. Ах, если бы она видела хоть чуточку дальше собственного носа! Но она тревожилась лишь из-за своего позора, эгоистично полагая, что свет сошелся клином на ней одной, и помощь ее грозила обратиться африканке во вред. Ведь вместо того, чтобы освободить Клеопатру из заточения в Академии, Джулия, похоже, вознамерилась приковать бедняжку к ее золоченым стенам.

«Я отстою перед директором ее права, и тот будет вынужден зачислить ее в университет наравне с остальными студентами», — думала она, сообразуясь скорее со своей прихотью, чем с истинным положением вещей. Бойким шагом она пересекла парк, уверенно поднялась по мраморным ступеням на самый верх отдела управления… и застыла на балюстраде, как вкопанная. Ей навстречу шел Кристиан. Лицо его, как всегда, выражало бесстрастие, однако на деле его переполняли крайне противоречивые чувства: радостная решимость немедленно следовать указаниям Деви и гнетущая обеспокоенность за ту, которая с недавних пор стала ему очень дорога и которая в данный момент держалась за лестничные перила.

— Не ходи туда, — предостерегающе сказал он Джулии. — Тебе нечего там делать.

Девушка сделала вид, что не расслышала, и нарочно поднялась на ступеньку выше.

— Не ходи, — повторил Кимура, и, словно по мановению жезла, на площадке позади него возник Туоно, чей хищный оскал заставил Джулию прирасти к полу. Кристиан обернулся. «Он присутствовал при нашем с Деви совещании и непременно попытается нарушить мои планы», — пронеслось у него в голове, и он, не говоря ни слова, повлек строптивицу за собой, вниз по лестнице.

— Что на вас нашло?! — вне себя от негодования воскликнула Джулия, когда они спустились на первый этаж. — Я-то полагала, вы оставите меня в покое!

— Этот человек наш враг, — коротко информировал ее Кристиан. — И уж кто-кто, а я тебя в покое не оставлю. Обстоятельства не позволяют.

— Постойте-ка, вы сказали «наш»? Выходит, и мой тоже?

— Да, с того самого дня, как стало известно о… ну, ты меня понимаешь.

— О вашей слабости, не так ли? — колко заметила она. Кристиан нахмурил брови. Он был не из тех, кто с легостью признаёт свои недостатки, и поэтому предпочел вернуться к теме.

— В общем, имей в виду, с господином Туоно следует держать ухо востро. Старайся не гулять одна по ночам, ладно?

— Этот господин… Туоно, он ведь заместитель директора, да? — недоверчиво спросила Джулия. — А раз он на стороне Академии, то почему его надо обходить за версту?

— В том-то и дело, что он предатель, — понизил голос Кристиан.

— Тогда что вам мешает донести на него? — с видом инженю спросила Венто.

Человек-в-черном виновато склонил голову.

— Если я выдам его, он выдаст меня. Понимаю, ты вольна питать ко мне отвращение, — добавил он, наблюдая за ее реакцией. — Но выслушай, что я скажу: ты перевернула мою жизнь.

Джулия скривилась.

— И вот уже несколько недель я ищу способы порвать со своим преступным прошлым, — хладнокровно продолжал он. — Я договорился с Деви, и он дал добро лететь нам пятерым на Крит, якобы на стажировку, а в действительности затем, чтобы разорить мафиозную берлогу, — Ни директор, ни Туоно понятия не имели о его настоящих намерениях, хотя Туоно наверняка почуял неладное. — Там, недалеко от Крита, есть островок, где расположился вражеский штаб.

— А «нам пятерым» — это кому? — поинтересовалась студентка, начиная постепенно оттаивать.

— Полетят также Франческо и Джейн. А Донеро будет пилотом, поскольку мои навыки владения штурвалом оставляют желать лучшего. До отъезда всего четыре дня, так что собирать вещи можно уже сейчас.

— А как же экзамены? — растерялась Джулия.

— Сдадите в летнюю сессию.