Малые Врата - Павел Гусев

времён совсем не плохо, ведь отец Мишки с Колькой был добрым кузнецом, да и кузня почти со всем инструментом имелась у них на подворье. Так, что Кузьма сам и изготовил основную часть снаряжения для своего сына.

Для Мишки же обладание хотя бы таким копьём и щитом как у брата было пределом мечтаний. И завидовал он Николаю, можно сказать, чёрной завистью. У Мишки тоже был кое-какой арсенал: небольшой нож в ножнах, всегда висевший на поясе, как и у всех пацанов того времени, детский лук, доставшийся ему от Кольки же, с которым Мишка охотился на птицу да мелкую дичь, колчан из бересты, сделанный своими руками, и стрелы, с костяными наконечниками, которые Мишка мог тоже изготавливать уже сам. Железными-то стрелять по мелкой дичи слишком дорого. Имелось в Мишином арсенале ещё и рогатина, слаженная не то из обломка наконечника копья, либо клинка, не разобрать уж больно над ней ржавчина поработала. Пацан нашёл этот кусок железа во время покоса, отец хотел забрать находку и пустить на дело в кузнице, но Мишка наотрез отказался отдавать, вцепившись в своё сокровище так что Кузьма даже и не посмел забрать железку, дабы не озлобить парня. Парень отточил железный обломок, приладил к небольшому древку под свой рост и получилось некое подобие рогатины. Конечно, это снаряжение не шло в никакое сравнение с братавым, но, тем не менее, Мишка гордился тем, что имел и содержал всё имущество в надлежащем порядке.

Ведя под уздцы коней, Мишка ворчал себе под нос.

– Колька сейчас в крепости несёт службу, тренируется или заставу стережёт, может даже в дозоре разбойников выслеживает. А я что? То наколи дров, то натаскай воды, истопи баню, накорми скотину, да ещё с утра до вечера в поле на пахоте. Эх, никчёмная, унылая работа. Конечно, была работа, что была ему по душе, в первую очередь это конечно охота. Подростков Мишкиных лет не брали на крупного зверя, но, к примеру, бить птицу из лука или поймать пусть даже зайца на грамотно поставленный силок, это Мишка умел уже давно и делал это с удовольствием. Бить рыбу острогой парню тоже нравилось, особенно когда её ни много, ни мало, а так, чтоб нужно было подкрасться к косяку и пронзить острогой самую крупную рыбину, не дав ей уйти, это тоже было ему интересно. Даже рубить дрова или деревья в лесу Мишка тоже был не против. Каждый раз выполняя такую работу, он представлял чурку, дерево либо полено своим противником, хитрым степняком или вероломным, закованным в броню, норманном и разил своих воображаемых врагов Миха без устали, ещё и пытаясь отработать приёмы, с топором, которые он подсмотрел у старших на занятиях с оружием. Вот такие работы Мишка считал полезные для воина в качестве тренировки. Но не хотел он мирится с тем, что вся жизнь его пройдёт в хозяйственных работах. А такая перспектива могла вполне ожидать парня как младшего из сыновей, и Мишка это прекрасно понимал. Тем более, что и отец ему говорил в открытую: «В ратники я тебя, сынок, не пущу, лучше будешь кузнечному делу у меня учиться». Мишка даже и к старейшинам ходил, чтоб те уговорили отца да всё в пустую. Старики так сказали: «И так -оба брата твоих служить ушли, правда старший Архип после со службы с ватагой наёмников в степь подался, вот если вернётся он, да поможет младших сестёр вырастить и в кузне захочет остаться работать, в помощь хворому Кузьме, тогда пойдёшь в рать, коль так уж хочешь. А то ведь и так после частых стычек со степняками, скоро в селении одни старики останутся». Мишка после такого разговора со старейшинами даже сбежать из дому подумывал, но в ближней крепости под названием Белый Камень воевода хорошо знал отца Мишки и, не желая портить отношений с кузнецом, скорее всего не возьмёт парня себе в обучение, а до других крепостей путь не близкий, да опасный так что можно и не дойти.

С такими мыслями Мишка работал до середины дня. Ближе к обеду на пахоту пришёл дед Матвей, Мишкин родной дедушка. Поставив суму со съестным на траву, дед направился прямиком к пашне, согнувшись, он зачерпнул горсть свежей спаханной земли, помял её в руке, после понюхал и улыбнулся чему-то понятному только ему. Мишка наблюдал за дедом в полглаза, но спрашивать не стал, что он делает. Кто знает, что у этих стариков на уме. Затем дед вернулся к суме, вынул из неё содержимое и махнул рукой, подавая знак, что пора обедать. Отец с сыном допахали борозду до края поля, распрягли коней, чтоб те тоже отдохнули и пощипали, только начинающею зеленеть траву. Подойдя к деду, пахари помыли руки из бурдюка с водой и принялись за нехитрую снедь, разложенную на отрезе сукна. Дед Матвей тоже сел перекусить, как говорится, за кампанию. За обедом взрослые вели не спешный разговор, как обычно о погоде, прикидывая какой даст земля урожай в нынешнем году, в общем о делах насущных. Мишка в разговор взрослых не вступал и больше налегал на пищу. После работы на свежем воздухе в молодом растущем организме аппетит разыгрался просто зверский. Пережёвывая пищу, Мишка изредка поглядывал то на коней, пасущихся на краю поля, то на пахоту с кружащими над ней грачами и воронами, добывающими из земли насекомых, то на отца с дедом сидящих, напротив.

Мишкин отец был степенным, не очень разговорчивым человекам, волосы его были тёмносмоленного цвета, что на бороде то и на голове, и лишь на висках их едва подёрнуло сединой. В кряжистой фигуре его чувствовалась природная сила и мощь, широкие плечи, толстые запястья, руки с выделяющимися через ткань рукавов рубахи мышцами подчёркивали это. Кисти рук кузница сжатые в кулаки напоминали сучковатые дубины, но если взглянуть на разжатые ладони с внутренней стороны, то пальцы казались удивительно ровными и отточенными, даже отшлифованные до блеска мозоли и застарелые ожоги не портили этого впечатления. Все движения Мишкиного отца казались неторопливыми, даже медлительными. Но пойди, потягайся с ним в хозяйских делах, к примеру, что в косьбе или в колке дров, не говоря уже о работе в кузни, опередить его в такой работе было очень сложно. Мишка не раз пытался, это сделать и не он один. Странно, вроде и двигаешься быстрей его, аж из шкуры вон лезешь, а батя, не торопясь, в одном темпе, не чуть не устав, даже вроде как с улыбкой,