Лазарь Лагин - Остров Разочарования

- Вы полагаете, что эта перспектива нереальна?

- Она реальна только в одном случае - в случае открытия второго фронта.

- А разве оно невозможно?

- Возможно... Когда вы и немцы расколотите друг друга до полного истощения...

- Не раньше, мистер Фламмери?

- Раньше нет никакого расчета, мистер Егорычев. - Тут Фламмери спохватился, что, пожалуй, слишком разоткровенничался. - Да полно, мистер Егорычев! Ведь мы не в клубе! Оставим споры на отвлеченные темы до более счастливых времен.

- Что ж, - сказал Егорычев, - мы дойдем туда, куда будет нужно.

- Джентльмены! - укоризненно промолвил Цератод. - Разговор начался по поводу единодушия...

- Хорошо, - сказал Егорычев. - Будем считать, что насчет единодушия мы договорились. По крайней мере, о единодушии в присутствии пленных.

- Конечно, если вы, мистер Егорычев, не будете злоупотреблять нашей лояльностью, - ласково улыбнулся Цератод. - Лично мне кажется.

- Прошу прощения, - перебил его Фламмери, - вы ничего не слышите, джентльмены?

Снизу, из долины, доносился отдаленный гул, который можно было бы назвать набатом, если бы существовали деревянные колокола. Звонко и часто били во что-то, напоминавшее огромный ксилофон.

В деревне происходило что-то необычное.

- Уж не связан ли этот прелестный концерт с нашим прибытием на остров? - озабоченно промолвил Фламмери. - Это очень похоже на боевую тревогу.

- Не думаю, - сказал Цератод. - Никакого движения со стороны деревни не видно.

Словно в опровержение его слов из-за деревьев, плотным кольцом окружавших деревню, стали показываться еле заметные кучки туземцев. Кучки росли, пока, наконец, не слились в толпу. Потоптавшись некоторое время на месте, она двинулась по направлению к северной оконечности острова.

- Будет правильным, если мы примем некоторые меры предосторожности, - сказал Егорычев, и оба его собеседника с ним сразу согласились.

Он вынес из пещеры пулемет, роздал обоим джентльменам автоматы, на которые господа офицеры посмотрели не без опаски, напомнил, как с ними обращаться.

- Стрелять только по моему приказанию. Не думаю, чтобы они шли с дурными намерениями... Но, конечно, осторожность никогда не мешает.

Толпа быстро приближалась. Она была уже метрах в восьмистах от речки. Вместе с безоружными мужчинами, мерно бившими в длинные деревянные барабаны, шли женщины и дети. Они пели с веселыми лицами довольно печальную песню и хлопали в такт ладошами.

- Могу поклясться, что я когда-то слышал нечто подобное, - задумчиво протянул Цератод, вслушиваясь в приближавшуюся мелодию.

- И я тоже, - сказал мистер Фламмери. - Но где? .. И когда? .. Тра-та-та-та-а-рам, тра-та-та-та-а-рам, - стал он невольно подтягивать. И вспомнил. - Боже, да ведь это четырнадцатый псалом!.. Ну конечно, четырнадцатый псалом! Но как они перевирают мотив! Язычники нечестивые! Линчевать их за это мало!

- В самом деле, псалом, - не сразу согласился с ним Цератод. - Они идут к нам с пением псалмов. Это вполне мирная демонстрация.

- Ну, это еще как сказать, - усмехнулся Фламмери. - Можно прийти с псалмами на устах и с мечом под плащом.

- Люди на низшей ступени цивилизации никогда до этого не додумаются, - строго возразил Цератод. - Впрочем, минут через двадцать мы с вами сможем это проверить на деле...

Не прекращая петь и бить в барабаны, толпа стала вброд, с камешка на камешек, перебираться через речку.

Но когда уже, по крайней мере, треть толпы благополучно переправилась и потянулась вверх по тропинке, то и дело пропадая за крутыми поворотами, шествие вдруг остановилось. Люди, приставив ладони козырьками к глазам, стали смотреть в сторону деревни, а потом с криками бросились обратно. Только теперь наблюдавшие с площадки отвлеклись от живописного зрелища торжественной процессии и заметили над деревней высокую и все более темневшую стену дыма, выплескивавшегося через живую пальмовую ограду. Деревня горела.

- Смотрите, смотрите! - воскликнул Фламмери, протягивая Егорычеву бинокль Фремденгута. - Да не туда! Вон туда смотрите!

Из густой чащи, скрывавшей на юго-западном склоне котловины горное селение, высыпало и помчалось в сторону горевшей деревни около сотни мужчин, размахивавших каменными топорами и еще какими-то длинными жердями, которые на таком далеком расстоянии можно было с одинаковой степенью достоверности принять и за копья и за какое-нибудь другое, неизвестное еще европейцам оружие. Они бежали с необыкновенной легкостью, перепрыгивая через встречавшиеся препятствия с изяществом и стремительностью коренных горцев, и что-то кричали.

- Они бегут грабить горящую деревню! - жарко проговорил Фламмери, почему-то переходя на шепот. - Боже мой, всюду войны, всюду войны!

В этом восклицании можно было расслышать не только лицемерную горечь за печальную судьбу человечества, но и плохо скрытое удовлетворение человека, который заполучил последнее недостававшее звено для того, чтобы окончательно утвердиться в выведенном им и жизненно ему необходимом законе.

- Положение довольно типическое, - согласился с мистером Фламмери Цератод, тщательно рассмотрев в бинокль обе группы, изо всех сил бежавшие к горевшей деревне. - Человек человеку - волк. Всюду одно и то же... Люди бегут воспользоваться бедой своих соседей! Так было, так будет, пока существует человечество.

У Егорычева было что возразить обоим джентльменам, но он решил промолчать.

- Давайте сюда бинокль! - все тем же жарким шепотом проговорил Фламмери, буквально вырывая его из рук Цератода. Он испытывал азарт и восторг, которые до того переживал только однажды, в Мексику, во время боя быков, наблюдая, тоже в безопасности, как отчаявшееся и полное предсмертной ярости животное подняло на рога незадачливого тореадора и тут же упало, насмерть пораженное подоспевшим пикадором. - Они уже приближаются!.. Сейчас начнется бой дикарей!.. О, киношники дали бы сто тысяч долларов за такие первоклассные кадры!

Но вопреки столь уверенным предсказаниям мистера Фламмери никакого боя не произошло. Вбежав в горящую деревню почти одновременно с северной и южной ее окраин, островитяне исчезли из поля наблюдения.

- Бой у горящих хижин! - с чувством произнес Фламмери. - Дикари, пронзенные копьями и разбивающие друг дружке черепа!.. Джентльмены, я отдал бы две недели своей жизни, чтобы полюбоваться таким аттракционом! А вы? - обратился он к Егорычеву, который за все время пожара не проронил ни слова. - Неужели вам не хотелось бы хоть на несколько минут очутиться в этой деревне?

- Очень! - сказал Егорычев. - Кстати, почему это вы уверены, что те, с топорами, побежали грабить горящую деревню, а не помогать тушить пожар?