Олег Быстров - Искатель, 2014 № 10

Хотя… он же засекает ищеек на охоте. Не всегда и не всех, но бывает. Почему бы Басу не чувствовать своих бывших коллег?

И еще одно соображение занимало Вика. Ищейка легко берет «сытого» тягуна, несущего груз непереваренного, чужого витакса. Так устроен у него нюх — засечь «пустого» вора почти никогда не удается. Но «пылесос» будет сразу сбрасывать улов на конденсатор! «Сытым» Вик будет очень короткое время, и это огромный плюс. И об этом они вчера тоже говорили.

Оставалось только правильно выбрать позицию.

Просвистел свисток, игра началась. Девочки и мальчики подросткового возраста, взрослые дяди с седыми усами, опрятные юноши студенческого вида — все были захвачены единым порывом. Горящие глаза, устремленные на поле, руки, указующие на футболистов, крики, сливающиеся в неумолчный, ползущий над трибунами гул. Челюсти, не забывающие перемалывать семечки и попкорн. Губы, прихлебывающие из банок «Колу». И не только «Колу», как уже заметил Вик.

По рядам прокатилось: «Вперед, Удар, вперед! И с Богом!»

— Бас, — тягун ткнул подельника в бок, — не забывай подносить микрофон ко рту. Мы ж Комментируем матч для «7Г Радио», помнишь?

— Конечно. — Бас покрутил имитацию перед лицом, поднес к губам. — Добрый день, дамы и господа! И пусть он станет действительно добрым для тысяч поклонников футбола! Потому что сегодня в принципиальнейшем противостоянии встречаются семигорский «Удар» и столичная «Комета»! Мы ведем наш репортаж с Центрального стадиона…

— В тебе умер комментатор, — вздохнул вор.

Он выжидал, присматривался, но незаметно тоже увлекся игрой. Желто-зеленые усиленно атаковали, разыгрывали мяч в штрафной площади противника, но поразить ворота «Кометы» пока не могли. Москвичи грамотно строили оборону, страховали один другого, отбивались. На какое-то время Вик начисто забыл, что пришли они сюда совсем не ради матча. Со всеми вместе он азартно размахивал руками и кричал что есть мочи: «Давай!» или «Ну куда, куда ты пасуешь, мазила!» И все прочее, что горланят в таких случаях болельщики. Про «микрофон», зажатый в руке, он забыл так же, как и Бас.

Только через полчаса игры Вик опомнился и подергал товарища за рукав:

— Бас! Пора приниматься за дело.

— Погоди! — отмахнулся тот, все внимание его было на футбольном поле. — Налево, налево отдай! Ну, совсем слепой, что Ли?! Купи очки!

— Бас, — настойчивее потряс его за плечо Вик, — опомнись, мы пришли не за этим!

— А? Что? — ошарашенно оглянулся тот. — Да, конечно… Что нужно делать?

— Сейчас пройдем к оцеплению, — указал в нужном направлении тягун, — смешаемся с толпой вот тех фанатов. Будто хотим пробраться поближе к полю. Я там видел уже репортеров «Спорт Ревю», так что это в порядке вещей. Делаем вид, что комментируем матч… Бас, прошу, не забывай подносить микрофон ко рту! Лопочи какую-нибудь чушь, у тебя это хорошо получается!

— Понял-понял, — откликнулся товарищ. — Все будет нормально, пошли!

Они быстро пересекли невеликое пустое пространство от зрительных рядов до шеренги «желтых жилетов» и смешались с беспокойной группой разношерстного люда, что крутилась там с самого начала. Бас послушно наговаривал в «микрофон», имитируя экспрессивную речь спортивного обозревателя, а Вик тем временем огляделся. Результат его удовлетворил: зрители были заняты игрой, служащие стадиона — исполнением своих обязанностей, а деловые — собственными заботами. Никто друзьями не интересовался.

Тягун осторожно проверил «блюдце» на груди. Пульт привода он закамуфлировал в ручку «микрофона». Вик находился спиной к полю, игры не видел, но догадался, что семигорцы опять атакуют. Болельщики вскакивали с мест, кричали и свистели. Некоторые, особенно азартные, и не садились — топтались и подпрыгивали на месте. Возбуждение нарастало волной, рев толпы достиг своего пика. Вик прикрыл глаза и открыл свое второе, потаенное зрение.

Как тогда, у пивной, призрачный свет чудесного прожектора залил на миг живую стену, высветил фигуры, и они замерли в разных позах, словно в стоп-кадре — контрастные и выпуклые. И каждая была окружена ярким розовым контуром, совсем не таким, как у пьяниц, — подвижным и струящимся.

У Вика захватило дух! Он потянулся — не мыслью и уже не желанием даже, а, кажется, всем естеством своим! И навстречу плеснуло волной лилового тумана, огромной, как цунами.

Под ложечкой не екнуло — загрохотало, как во время обвала в горах. По телу прошла сладкая судорога, словно во время любовного экстаза. И как у пивной, он конвульсивно вцепился в кнопку «пылесоса». «Блюдце» затрепетало! — какой там коготок! — антенну сотрясала мелкая дрожь! Перестук слился в одну нескончаемую барабанную дробь.

Тр-р-р-р-рашь! Тр-р-р-р-рашь!

Показалось на миг, что он производит очень много шума. Показалось, что грохот и дробь звучат громогласно, слышны всем вокруг, и сейчас весь стадион уставится на него и начнет указывать пальцем!

На миг тягун почувствовал себя голым на улице.

Но никто не закричал, не протянул указующий перст, даже не обернулся. А система сброса — сквозной тоннель: через подложечную область вора и «блюдце» — коротко по позвоночнику — и в шлюз у копчика — бесперебойно и безостановочно качала дни и годы чужой жизни — в закрома.

Давай веселей, заливай полней и никого не бойся!

Но Вик боялся. Как бы весело ни проходил процесс съема, но именно сейчас он был наиболее уязвим для ищеек. Он отпустил выплеск, выключил «пылесос». Прошипел пересохшим горлом:

— Бас, посмотри своих бывших товарищей. Есть где-нибудь рядом, нет?

Себастьян, оказывается, тоже уже не глядел на футбольное поле. Тягун, сосущий витакс буквально в метре от него, оказал на эксперта ошеломляющее действие: Бас стоял истуканом и только непрестанно встряхивал шевелюрой. Однако слова Вика дошли до его сознания.

— Вон там, — показал он глазами, — в проходе, немного левее. Разносчик пиццы…

Вик посмотрел, куда было указано, — человек в форменной куртке «Пицца Краун» вертелся на месте, не забывая при этом что-то бубнить в прижатую к щеке ладонь. Вор перевел взгляд — двое контролеров, стоявшие у входа в сектор, напряглись, точно гончие, почуявшие след.

А волна болельщиков опадала. И это Вик видел тоже — люди в изнеможении опускаются в кресла, гаснут глаза и улыбки, вытягиваются лица. Только что возбужденные и радостные, они смотрели теперь друг на друга, как бы спрашивая: что с нами было? Кто-то тряс головой, будто пытаясь стряхнуть морок, а кто-то растерянно озирался, словно в поисках чего-то утраченного.

«Это сколько же единиц я украл?» — невольно подумалось Вику. Раньше ощущение принятого витакса помогало рассчитывать силы, определять: когда начинать и когда заканчивать. Сейчас «пылесос» начисто лишал его чувства меры — высосать можно было кого угодно досуха.