Николай Коротеев - Мир приключений 1977. Сборник фантастических и приключенческих повестей и рассказов

— Вполне. Это упрощает дело. Но только в том случае, если проблема шампиньонов не содержала в себе каких-то моментов, которые с самого начала могли заинтересовать немецкую агентуру, — смущенно пробормотал Галей.

— Допрос закончен, месье? — Жермен поднялась с кресла.

ГАРПИАНСКИЙ ОТРЯД

Галей, не ответив, еще раз приблизился к окну. В саду, на освещенной луной дорожке, темнела человеческая фигура.

— Садовник? — спросил он.

— Да, это Буардье, — подтвердила Жермен.

— И давно он здесь служит?

— Около пяти лет. Кадиус говорит, что добряк Буардье давно стал принадлежностью дома, как этот гобелен или люстра.

— Спасибо. Пока больше вопросов нет.

— Слава богу!

Привычным движением Жермен отбросила с лица черные волосы, прошлась по комнате и вдруг резко повернулась к Галею. Ее лицо, слегка надменное еще секунду назад, стало вдруг озабоченным. Как бы рассуждая сама с собой, она задумчиво произнесла:

— Кажется, вы своего все же добились. Ваша дотошность поколеблет кого угодно. Я даже подумала... Нет, нет, просто вы умеете очень быстро влиять на чужую волю.

— И все же... Что именно пришло вам в голову?

— Скажу, но имейте в виду, у меня нет никаких доказательств или причин подозревать в чем-либо бедного Буардье. Садовник честно выполняет свою работу, постоянно находится на вилле, ни с кем не встречается. Единственное, что может вас заинтересовать — Буардье устроился на работу в дом профессора как раз в тот период, когда Кадиус начал свои исследования, связанные... с шампиньонами. Как видите, я уже заразилась вашим недоверием к людям, хотя и убеждена, что здесь не более чем стечение обстоятельств, если вообще появление садовника в доме можно назвать обстоятельством. Бедный Буардье! Он и не догадывается, сколько внимания уделено только что его скромной персоне.

— Тем лучше, если не догадывается, — заметил Галей.

Тишину внезапно нарушил приглушенный дребезжащий звонок.

«Телефон», — догадался Анри и вскочил. Он проснулся еще на рассвете, в отведенной для него комнатушке, и сидел за столом, пытаясь сосредоточиться, прежде чем начать свой первый день на вилле Кадиуса.

Услышав звонок телефона, Галей дернулся было в сторону дверей, но тут же остановился. Звонок его не касался, тот, кому он адресован, отзовется сам, как отзывался и раньше, до появления в доме Галея. Он лишь чуть-чуть приоткрыл дверь. Перед ним был большой, освещенный утренним солнцем, полуовальный холл, который украшали панели красного дерева, картины в тяжелых рамах, огромный камин.

Телефонный аппарат стоял на камине. К нему спешил через холл высокий мужчина в синем рабочем комбинезоне и черном берете.

— Алло, да, да... Вы не ошиблись, месье. С вашего разрешения, если не затруднит — немножко погромче. Спасибо, месье, теперь лучше. — Он выслушал собеседника, затем извиняющимся тоном сказал: — Этим у нас занимается экономка, я передам ей все в точности, не сомневайтесь, месье! Я вас понял. Всего вам доброго.

Анри вышел в холл. Трубка телефона уже лежала на рычаге. Мужчина в комбинезоне оглянулся, измерил Галея с ног до головы взглядом серых внимательных глаз. Изрядно поношенный костюм Галея и туфли, давно утратившие первоначальный блеск, видимо, произвели на него вполне определенное впечатление. На грубоватом, темном от загара лице мужчины не осталось и следа учтивости, той учтивости, которой оно было преисполнено во время разговора по телефону. Сунув руку в карман комбинезона, он вытащил пачку сигарет. Вспыхнул огонек зажигалки.

— Вы — Буардье? — спросил Галей.

— Да, я — Буардье. К вашим услугам, месье. — Он слегка поклонился. Чем могу быть полезен?

Галей отметил про себя, что садовник все же знал свое место в доме.

— Быть мне полезным вы пока не можете. Я просто хотел убедиться, что вы — садовник, а не кто-то другой, — сказал Галей, направляясь к лестнице. И пока он поднимался на второй этаж, запах сигаретного дыма, словно дразня, преследовал его.

В прихожей с гобеленами никого не было. Галей был несколько обескуражен: «А где Жермен?..» Он поймал себя на мысли, что ожидал увидеть девушку здесь; не встретив ее, ощутил досаду и внутренне смутился. Бросив взгляд на двери с инкрустацией, он спустился в холл. Решил осмотреть сад, что с трех сторон подступал к вилле.

Аккуратные дорожки в саду были тщательно посыпаны песком. В утреннем воздухе пахло цветами, было прохладно, легко дышалось. Пройдя мимо лужайки с теннисным кортом, Галей углублялся все дальше в заросли и вскоре наткнулся на высокий забор. Прочные, хорошо подогнанные дубовые доски потемнели от времени, покрылись мхом; сверху виднелась колючая проволока, от нее на заборе остались потеки ржавчины. Забор, наверное, возводили одновременно с виллой, он поднимался над землей крепким надежным щитом, прикрывавшим с тыла профессорский дом.

В сад почти не долетали звонки трамваев, визг тормозов и сигналы автомобилей. Городской шум растворялся и угасал по пути к району Вернад, не нарушая здешнего привычного уюта. Но спокойствие, царившее в этой аристократической части города, казалось зыбким и ненадежным. В тишине будто затаилась тревога. С той поры как город захлестнула лавина мышиных вражеских мундиров, Анри уже не верил тишине, более того — опасался ее, ощущая каждой клеточкой тела присутствие опасности. Он хорошо понимал, что спокойствие тихого уголка, в котором внезапно оказался, может оборваться в любой миг, как обрывается натянутая до предела струна.

Галей перешагнул через ручеек, умело обрамленный серым камнем, обошел колючие заросли вьющихся роз и едва не столкнулся с Буардье.

— Извините, месье, я вас разыскиваю, вы нужны профессору. — Садовник показал рукой за кусты сирени. — Вас ждут там, поспешите, месье. — На его загорелом лице нельзя было прочесть ничего, кроме казенно-притворной учтивости.

Пройдя по дорожке в глубь сада, Анри очутился на живописной полянке. Прямо перед ним, на низких пнях, заменявших стулья, сидели профессор Кадиус и молодой светловолосый человек с бородкой. Тот самый, который прошлой ночью так неожиданно появился в обгоревшей одежде в зале со стеклянным куполом.

На круглом столе, вкопанном в землю, стояли бутылки вина и фрукты в корзинке. Профессор наполнял высокие бокалы. Его рука на миг замерла, он пристально посмотрел на Галея.

— Извините, профессор, я не знал, что понадоблюсь вам в такую рань.

ДИСК НАД ПЛАНЕТОЙ

Выразительным жестом Кадиус указал на свободный пенек у стола, наполнил третий бокал.