Владимир Неволин - Иметь королеву

Последним Владимир извлек прибор размером с небольшую книжку. Увидев на корпусе марку, восхищенно присвистнул. Трассер, электронная карта. Задаешь маршрут и движешься в заданном направлении. Твой путь — красная линия, истинный — желтая. Отклонился — на жидкокристаллическом дисплее появляется разница в километрах. Данные идут со спутника. Владимир нажал на одну из кнопок. На экране возникла карта Камчатки. Покрутил ручки сбоку. Побережье, река Камчатка, Калчевская сопка. Он нажал на кнопку с крестиком, и карта плавно изменила масштаб. Максимальное разрешение. А вот и их маршрут. Здесь упал самолет, здесь они обогнули болото. Все схематично, без указания высот, но понять можно.

Владимир не удержался и надавил еще одну продолговатую кнопочку с надписью «Enter». И чуть не выронил от неожиданности трассер. Приятный женский голос произнес:

— Your situation is 55°32′ of northern latitude and 161°12′ of eastern lonqitude. Thank you![1]

— Иди ты, — сказал Владимир, ничего не поняв. — Сенькью и тебе тоже.

Он спрятал трассер в чехол, сложил туда все остальное. Потом сориентировался по карте — привычнее как-то, — повесил автомат на плечо.

Он шел, поглядывая на солнце, срывал по пути листики черемши и думал о том, что решение идти не в Калчи, а совсем в противоположную сторону сделано правильно. Он шел к Диме. «Отпустят в увольнение дня на четыре. Слетаем в Калчи». — Он понял Димину хитрость сразу. «Четверка» была средним по величине пунктом слежения за боеголовками. Три офицера, семь солдат, когда чуть больше, когда чуть меньше. Казарма, скорее похожая на нелепый сарай. И отличный вид вокруг — точка находилась на вершине безлесого холма. От Калчей до четверки путь неблизкий и только вертолетом. Но если идти от ущелья, то дня за три добраться можно. Там нет солдат, которые норовят при встрече сделать из тебя решето, и вертолетчиков, сбрасывающих людей в пропасть.

Ноша не тянула. Тайга была без густого подлеска, и первый привал Владимир сделал далеко за полдень. Насытившись, он по всем правилам водрузил ноги на рюкзак, чтобы они были выше головы, и принялся изучать радиостанцию. Как и любой мальчишка, в детстве он был радиолюбителем и быстро сориентировался в кнопках и тумблерах.

Шкала радиостанции засветилась призрачным голубым светом, в динамике раздался шум и потрескивание — эфир дышал, жил своей собственной жизнью. Первый канал, второй, двадцатый, сороковой. Ничего. Владимир нажал кнопку с красным кружком. На шкале отобразилось значение частоты. Цифры дрогнули, побежали, сменяя друг друга. Рация перешла в сканерный режим и теперь самостоятельно обшаривала эфир, выискивая достаточной силы сигналы, чтобы зацепиться за них. Слышались дальние голоса, обрывки музыки.

— …сумасшедший, — раздался из динамика ясный голос. Частота стабилизировалась.

— Какой к едрене фене сумасшедший. Он преступник, его судить надо.

— Он от этого не уйдет. Только хорошо бы сначала выловить.

— Может, штурманем? Могу дельных ребят подбросить.

— У самого есть. Запретили. Категорически. В случае неудачи представляешь последствия?

— Блефует, старый мудак.

— А если нет?

— Н-да. Как же его проглядели?

— Слишком неожиданно все произошло. То ли у него свои люди в верхах, то ли сам почуял. За ним грешков три воза и тележка. Терять нечего, вот и попер напролом.

— Что президент?

— Терпение, спокойствие, выдержка. Ты ведь знаешь этих… Действовать надо, а они хрен в ступе толкут.

— Н-да…

Голоса на несколько секунд стихли, и сканер двинул частоту дальше по диапазонам.

Владимир наугад потыкал пальцем по кнопкам, но интересный разговор больше не появлялся.

К «четверке» он вышел в полдень третьего дня. Увидел в бинокль — нет, уже не сарай, а аккуратный кирпичный домик — и погордился собой — точка в точку.

«Ничего ребята устроились, — позавидовал он, разглядывая каменный фундамент. — У нас в семьдесят втором поплоше хибара была».

Он не торопился. Надо было придумать правдоподобное объяснение своему появлению. Папа турист пришел пешком из самого Чернявинска навестить сынулю. Соскучился, мол, сильно. А может, рассказать все честно — о «вулканологах», о сбитом самолете?

«И о галлии заодно. Про фальшивый паспорт упомянуть невзначай. Про стреляющую авторучку».

«Черт побери! — хлопнул Владимир себя по лбу. Я же все это время при оружии был!»

Он достал авторучку и снял ее с предохранителя. Потом спрятал автомат в ветвях дерева — не с ним же переться — и бодро направился к дому.

Несмотря на разгоревшийся день, ставни на доме были закрыты. Это удивило и немного встревожило Владимира. Он по широкой дуге обошел холм, еще раз внимательно осмотрел постройку, но ничего подозрительного не обнаружил. Только дверь почему-то полуоткрыта, и совсем не видно людей. Настроение у него испортилось. Снова загадки. Хватит уже. Владимир сделал несколько шагов, и его нога по щиколотку провалилась в свежую, еще не успевшую засохнуть землю. Владимир огляделся.

Он стоял на краю могилы. Судя по границам земляного квадрата, в ней покоился не один человек. Людей похоронили недавно — это можно было понять и по кривому тоненькому кресту в центре. На свежесрубленном стволе оставил темный след древесный сок.

За спиной раздалось клацанье передернутого затвора. Владимир прыгнул в сторону и, не успев выдернуть завязшую ногу из земли, упал. Это и спасло его. Автоматная очередь срезала несколько ветвей над его головой. Владимир увернулся, выхватывая авторучку, и выстрелил в темную фигуру. Раздалось слабенькое «пах». Малокалиберная пулька вылетела из авторучки и упала в двух метрах от нападавшего.

— Не стреляй!

Это кричал не он. Это крикнул человек с «Калашниковым», и Владимир узнал этот голос. Димка.

— Дядя Вова, ты живой? Дядя Вова, очнись!

Владимир поднялся на ноги.

— А воротись-ка, сынку. Какой же ты…

Он не успел договорить. Дима бросился к нему на шею и заплакал.

— Ну что ты, парень, что ты…

Дима успокоился не скоро. Судорожно всхлипнул несколько раз и, отстранившись, принялся тереть небритое грязное лицо ладонями.

— Давай-ка присядем, — сказал Владимир. — Расскажешь мне обо всем. И автомат подбери. Если стрелял, значит, есть кого бояться.

— Тут такое, дядя Вова…

Они сели рядом с могилой.

— Кто здесь? — спросил Владимир, указывая на крест.

— Все наши. Старлей с прапорщиком и ребята. Шестеро.

— Кто их так?

— Если бы я знал, — вздохнул Дима. — Налетели какие-то… мы и очухаться не успели.

— А ты… — Владимир едва не спросил — почему живой, но вовремя удержался.